Но Наполеон Бонапарт продолжал оставаться все тем же императором-полководцем, искавшим выхода из любого, даже самого опасного положения. В такой непростой для себя ситуации московского «сидения» он принял, пожалуй, единственно правильное решение: идти к Смоленску, где находились тылы Великой армии, южным путем через Калугу, через нетронутые войной российские губернии. При этом сохранялась видимость наступления на позиции Главной русской армии.
В наполеоновском окружении, в созвездии маршалов императора понимали, что планы покорения России разрушились, пора было уносить из нее ноги, но отступать с достоинством. В противном случае политический престиж Франции на европейском континенте будет сильно подорван. Это понимал и Наполеон.
Но вызревший уход Великой армии давал шанс спасти ее, по крайней мере большую часть. Французский генерал граф де Сегюр в своих получивших широкую известность мемуарах донес до нас слова императора Наполеона, сказанные по поводу ухода из древней Москвы:
«Какие ужасные, разрушительные войны последуют за моим первым отступлением…»
Сообщение о том, что неприятельская армия, вышедшая из Москвы, двигается по Можайской дороге, пришло в кутузовскую штаб-квартиру 2 октября. Весть была получена из армейского партизанского отряда генерал-майора И.С. Дорохова. После уточнения разведывательных данных стало ясно, что французы или оставляют Москву, или решились на новое наступательное действие.
До этого русская армия, стоявшая в Тарутинском лагере, не имела соприкосновения с главными силами Великой армии. Против ее авангарда стоял французский авангард числом в 26 тысяч войск, в том числе 8 тысяч кавалерии, под командованием все того же маршала Иоахима Мюрата. В состав его сил входили 1, 2, 3 и 4‑й резервные кавалерийские корпуса генералов Себастьяни, Сен-Жермена, Лебрена де Лауссе и Латур-Мобура, 5‑й Польский армейский корпус Понятовского и две пехотные дивизии, стоявшие на Старой Калужской дороге. Мюрат обладал сильной артиллерией в 187 орудий.
Генерал-фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов продолжал реализацию своего плана на войне. Теперь он решил разбить авангард Великой армии до подхода к нему главных сил наполеоновской армии. Было известно, что наиболее уязвимым местом сил Мюрата является левое крыло французской позиции с лесом, который не охранялся. Лошади вражеской кавалерии были изнурены. Поражала беспечность неприятеля на войне: разведка велась им из вон рук плохо, сторожевое охранение желало быть много лучше, лагерь наполеоновского авангарда не укреплялся.
Русская армия наносила удар четырьмя колоннами, имея в резерве гвардию и кирасирские полки. Правым крылом командовал генерал от кавалерии Л.Л. Беннигсен, левым – генерал от инфантерии М.А. Милорадович. Главнокомандующий держал свою штаб-квартиру при резерве.
Тарутинское сражение 6 октября состоялось на реке Чернишня, левом притоки реки Нара близ села Винково Боровского уезда Калужской губернии.
Русские войска выступили из Тарутинского лагеря вечером 5 октября. На рассвете следующего дня десять казачьих полков генерал-майора В.В. Орлова-Денисова нанесли первый удар по неприятелю. Удар казачьей конницы ошеломил французов, и они, бросая пушки, начали отступать. Однако прибывший к месту боя маршал Мюрат навел порядок и контрударами своей тяжелой кавалерии принудил прорвавшихся в тыл казаков отступить.
Несогласованность действий атакующей конницы и пехоты (одна из колонн Беннигсена заблудилась в лесу), позволили маршалу Мюрату без больших потерь отступить до села Вороново, сохранив при этом основные силы. Попытки русских егерей отрезать неприятелю пути отступления успеха не имели из-за действия его кавалерии.
Преследование велось на отдельных участках до 15 часов: Голенищев-Кутузов еще не знал, куда направляется наполеоновская армия, вышедшая из Москвы. Поэтому войскам было приказано вернуться на Тарутинские позиции вечером того же 6 октября.
О том сражении один из его участников, офицер-француз Тарион из 2‑го кирасирского полка вспоминал так:
«На рассвете… нас поразил необычайный шум на нашем фланге, по ту сторону ручья, впереди 2‑го кавалерийского корпуса. Этот первый шум, за которым быстро последовали звуки выстрелов, указал нам, что мы атакованы неприятелем.
Живо вскочили мы на коней, ежеминутно ожидая атаки, но таковой не последовало; все силы русских устремились на наших соседей, которые не были, подобно нам, ограждены с фронта оврагом ручья, перейти который впереди нас и скрытно от наших постов было не только трудно, но прямо невозможно.
Король Мюрат немедленно бросился к атакованному пункту и своим присутствием духа и мужества остановил начавшееся отступление. Он бросался на все биваки, собирал всех попадавшихся ему всадников и как только успевал набрать таковых с эскадрон, так мгновенно бросался с ними в атаку…»
