После Бородинского сражения восстанавливать кавалерию приходилось в гораздо более сложных условиях, чем пехоту. Голенищев-Кутузов, в частности, хлопотал о создании формирований конных ополченцев. Так, в Тульской губернии генерал-майору князю А.П. Щербатову удалось создать конную бригаду казаков в составе двух полков.
Основным камнем преткновения в увеличении численности кавалерии являлась нехватка лошадей для строя. Кабинет министров России, по кутузовскому ходатайству, ассигновал на покупку лошадей для кавалерийского резерва 548 тысяч рублей. В итоге к началу возобновления активных военных действий в русской армии насчитывалось более 66 тысяч лошадей.
Увеличение численности армейской кавалерии считалось делом государственным. Писатель А.С. Грибоедов в статье «О кавалерийских резервах» свидетельствовал:
«Кто приведет себе на память, что, прежде всего, один конный полк формировался целыми годами; кто вспомнит, в какое смутное время кавалерийские резервы восприняли свое начало… тот, конечно, подивится многочисленной и отборной коннице, образованной в столь короткое время».
Одновременно создавался и сильный артиллерийский резерв. Он, помимо Нижнего Новгорода, формировался еще и в столице, Костроме и Тамбове. Российское военное производство боеприпасов работало на пределах своих возможностей. Увеличивается выпуск орудийных снарядов на Людиновском, Дугневском и Сукремлевском литейных заводах. Инспектору артиллерии генерал-лейтенанту П.И. Меллер-Закомельскому предписывается увеличить производство пороха на Шосткинском заводе.
Голенищев-Кутузов, готовясь к изгнанию неприятеля из российских пределов, предвидел большой размах военных действий. Это требовало увеличение потребностей Главной армии в инженерном обеспечении. Прежде всего – в строительстве и ремонте дорог, мостов, устройстве речных переправ, оборудовании полевых позиций, инженерной разведке путей движения. К слову сказать, Наполеон тоже со знанием дела проявлял большую заботу о военных инженерах.
Для Главной армии создается отдельная конно-саперная команда из 600 человек, пять пионерных (саперных) рот. Каждой из них для проведения земляных и иных работ придавалось по 500 ратников-ополченцев.
Производится реорганизация инженерных войск Главной армии, возглавляемых генерал-майором П.Н. Ивашевым. Теперь они стали состоять из двух бригад военного отделения корпуса инженеров путей сообщения, пяти пионерных и двух понтонных рот. Оснащением и укомплектованием их ведал Инженерный департамент Военного министерства.
Большой заботой для полководца М.И. Голенищева-Кутузова стало материальное обеспечение вверенных ему войск. Наступали первые осенние холодные дни, предвестники суровой зимы. В действующую армию из ближайших губерний стало поступать назначенное зимнее обмундирование: 100 тысяч полушубков, 100 тысяч пар сапог, тысячи пар лаптей. И это не считая частных пожертвований.
На списочный состав Главной армии в 120 тысяч человек заготавливался провиант, в том числе восьмидневный запас сухарей. К слову сказать, французы, обыскивавшие на Бородинском поле тела павших русских воинов в поисках «хлебного вина» и прочей пищи, испытывали большое отвращение к ржаным сухарям, основной походной еде русского солдата.
За самое короткое время при Главной армии удалось создать 12 подвижных армейских магазинов (складов) для обеспечения контрнаступающих войск провиантом и фуражом. Магазины обеспечивались 11 тысячами обозных лошадей и при них около 5 тысячами погонщиков.
Участник Отечественной войны 1812 года и ее официальный историограф генерал-лейтенант А.И. Михайловский-Данилевский писал:
«Пребывание в Тарутино было для Кутузова одною из блистательных эпох его достославной жизни. Со времен Пожарского никто не стоял так высоко в виду России…
В Тарутино в неимоверно краткое время Кутузов привел в самое стройное положение армию, утомленную тысячеверстным отступлением и кровавыми сражениями, вручил народу оружие, осадил Наполеона в Москве и… извлекал все выгоды из нового рода войны».
…Русский полководец действительно мог чувствовать себя вполне уверенно, чего нельзя было сказать о его венценосном сопернике. Для Наполеона неудача миссии графа Лористона заставила поторопиться с принятием ответа на один-единственный вопрос: что предпринять ему после овладения Москвой?
Оставаться в этом городе он далее не мог: армия на глазах теряла прежнюю боеспособность, добывать провиант становилось все труднее. Подходившие резервы едва покрывали каждодневную убыль в людях. Растянутые коммуникации оказались под ударами русских партизан. Наступление во время приближающейся зимы на далекий Санкт-Петербург стратегических выгод не давало, поскольку в таком случае в наполеоновском тылу сразу же приходила в движение усилившаяся кутузовская Главная армия.
Уйти из Москвы к Смоленску по прежнему пути? Можно было, но это означало для всей Европы и самого императора французов провал широко задуманной Русской кампании 1812 года.
