Поражение авангарда маршала Мюрата на реке Чернишне и стало тем «звонком» для императора французов, когда он принужден был не оставить, а бежать из оскверненной его «европейским» войском Первопрестольной Москвы. Императорский гвардеец Цезарь Ложье де Белькур, уроженец острова Эльба, вспоминал на страницах своих мемуаров о том дне, когда был получен наполеоновский приказ «о походе из Москвы»:
«Мы расставлены в боевом порядке на первой Кремлевской площади – несколько батальонов императорской гвардии, королевская гвардия и дивизия Пино. Император произвел нам смотр. Смотр продолжался около двух часов. Собирались приступить к раздаче наград, как вдруг показался адъютант Мюрата – Беранже с тревожным видом, с исказившимися чертами.
Смотр прекращается. Император уходит в покои Петра Великого. Через минуту мы получаем приказ возвратиться на прежние квартиры и приготовиться к немедленному походу. Очевидно, прощай надежды на мир! Мы все еще будем игрушкой в руках Кутузова!»
…Полки Великой армии, собранной с пол-Европы, вошли в древний русский город на Москве-реке 2 сентября и стали вынужденно покидать ее с 23 сентября. При отступлении первыми (заранее) покинули Москву по дороге в сторону Смоленска под прикрытием 1‑го кавалерийского корпуса дивизионного генерала Э. Шампьона де Нансути обозы с больными и ранеными. Корпус в начале Русского похода насчитывал в своих рядах 11,5 тысяч человек, теперь в нем оставалось только около 2 тысяч всадников.
5 октября Москву в том же направлении покинула еще одна такая колонна под прикрытием пехотной дивизии генерала М.М. Клапареда.
Главные силы Великой армии (корпуса вице-короля Итальянского и маршала империи Л.Н. Даву) выступили из Москвы 7 октября и направились на Тарутино по Старой Калужской дороге. Это было не что иное, как стратегическая маскировка задуманного.
В Москве пока оставалась Молодая гвардия (8 тысяч человек), часть других войск во главе с маршалом А.И. Мортье. Он имел задачу эвакуировать остальных больных и главное – взорвать городскую крепость – Московский Кремль. Последние наполеоновские войска вышли из Москвы 10 октября.
Затем Наполеон, тоже державший свои планы в секрете, изменил маршрут движения и проселочными дорогами перешел на Новую Калужскую дорогу по направлению к Боровску. Он решил обойти русскую армию и через Малоярославец выйти к Калуге (там хранились большие запасы провианта и фуража), чтобы «выгодно» оказаться в южных российских губерниях, не тронутых войной.
Император французов предпринял еще одну попытку обмануть своего соперника, послав ему от имени маршала Бертье письмо, написанное якобы в Москве. В письме император французов, умевший хитрить на войне, вновь выдвигал мирные условия, а также просил русского главнокомандующего о следующем:
«О принятии мер, чтобы войне дать ход, своеобразный с установленными правилами, и избавить край от всех бедствий», «прекратить напрасное опустошение страны».
Но уловка не удалась: генерал-фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов уже имел от летучих армейских отрядов самую обстоятельную информацию о движении французов. Знал он и том, что маршал Бертье, как начальник Главного штаба, всегда находился при особе императора Наполеона.
Последний не смог дезинформировать разведку противника и своим заявлением, что он идет с армией по Старой Калужской дороге, чтобы «поразить Кутузова на том самом месте, где русский полководец только что одержал победу». Но на берегах реки Чернишни Бонапарт появляться никак не собирался.
10 октября к вечеру генерал-майору Д.С. Дохтурову от начальника партизанской партии капитана А.Н. Сеславина стало известно о движении всей вражеской армии на Малоярославец. Более того, Сеславин лично видел Наполеона с его свитой и гвардией в селе Фоминском. Со стороны Тарутино неприятель в походном движении прикрылся корпусом маршала Нея, которому было предписано для совместных действий соединиться с авангардом кавалерии Мюрата.
Захваченный партизанами партии капитана Сеславина в плен унтер-офицер французской гвардии на допросе дал следующие бесценные показания:
«Четыре уже дня, как мы оставили Москву. Тяжелая артиллерия и кавалерия, утратившая лошадей, и все излишние тяжести отправлены по Можайской дороге под прикрытием польских войск Понятовского. Завтра главная квартира императора будет в Боровске. Далее войска направляются на Малоярославец».
Такой разведывательной информации русский главнокомандующий не придать значения просто не мог: общеевропейская Великая армия пришла в движение. Дохтуров спешно доносил ему в Тарутинский лагерь:
«Так как сие действие неприятеля может быть предварительным движением целой его армии на Боровск, то я за нужное почел взять некоторые меры, дабы как можно скорее мог извещен быть о всех его движениях».
