По счастливой для французов случайности, маршалу Удино удалось получить наиболее определенные и обнадеживающие сведения именно относительно брода у деревни Студенка.
…Наполеон обманул Чичагова следующим образом. Он направил к Ухолодам небольшой отряд, который занялся демонстрацией устройства здесь переправы через Березину. Одновременно проводилась демонстративная попытка восстановить борисовский мост. В итоге все главные силы 3‑й Западной армии стали «наблюдать» реку в местах ложных переправ, заметно ослабив прикрытие северного участка чичаговской позиции. Основные свои силы (14–16 тысяч человек) адмирал Чичагов сосредоточил у деревни Забашевичи (25 километров к югу от Борисова), ослабив прикрытие и напротив города.
Всего на правобережном северном участке наблюдения за линией Березины из войск 3‑й Западной армии осталось в общей сложности 5 тысяч человек. Эти войска прикрытия состояли из 4 батальонов пехоты, 12 кавалерийских эскадронов и 2500 казаков при 12 полевых орудиях.
В районе Студенки (в 16 километрах севернее Борисова) же остался только немногочисленный отряд под начальством генерал-майора П.Я. Корнилова в составе одного егерского полка, двух казачьих полков и 4 конных орудий. Отряду приходилось наблюдать большой по протяженности участок правого берега реки.
Дивизионный генерал Жан Рапп, адъютант Наполеона, в мемуарных «Записках о 1812 годе» так описывал сцену, когда императору французов стала ясна ошибка адмирала Чичагова, чья армия должна была встать у Березины на его пути:
«Мы прибыли в главную квартиру Удино на рассвете. Император поговорил несколько минут с маршалом и, закурив, отдал приказания. Ней отзвал меня в сторону и, когда мы вышли, сказал мне по-немецки:
– Наше положение – неслыханное; если Наполеон выпутается сегодня, в нем сидит сам черт.
Мы испытывали большое беспокойство, да и было отчего. Подошедший к нам король неаполитанский казался не менее озабоченным.
– Я предложил Наполеону, – сказал он, – спастись самому, переправясь через реку в нескольких лье отсюда; у меня есть поляки, которые берутся доставить его в Вильну: но он и слышать об этом не хочет. Что касается меня, то я не думаю, чтобы мы вернулись.
Все мы трое были того же мнения.
Мюрат продолжал:
– Мы все тут погибнем, о сдаче не может быть и речи.
Разговаривая, мы заметили, что неприятель уходит; его сомкнутые части исчезли, огни потухли; виделся только хвост колонн, исчезавший в лесу, и 5–6 сотен казаков, рассыпанных на равнине. Мы принялись рассматривать в подзорную трубу и убедились, что лагерь был снят. Я отправился к Наполеону, который разговаривал с маршалом Удино.
– Государь, неприятель очистил позицию.
– Не может быть!
Вошедшие в эту минуту король неаполитанский и маршал Ней подтвердили мои слова. Император вышел из лачуги и, бросив взгляд на противоположный берег реки, воскликнул:
– Я обманул адмирала! Он предполагает меня на том пункте, где я приказал демонстрировать. Он спешит к Борисову…»
На совещании 10 ноября император французов принял предложение генерала Жомини, прославившегося потом на русской службе, идти к Березине и переправляться через нее выше Борисова. На следующий день Наполеон приказал сжечь бумаги Государственной канцелярии. Французская армия получила приказ ускорить марш для того, чтобы как можно скорее соединиться с корпусами Удино и Виктора. Боеспособные полки Великой армии двинулись к Студенке первыми.
Думается, что французская армия понимала, что ее военный вождь нашел способ выпутаться их смертельно опасной ситуации. Один из наполеоновских офицеров в своем походном журнале сделал такую запись:
«При Березине они (русские
Обманувши русского генерала, вернее адмирала, французская армия стала наводить мосты на Березине…»
13 ноября в Борисов вошла императорская гвардия. Днем прибыл Наполеон. Он обозрел местность и течение реки Березины. После небольшого отдыха отправился в Старый Борисов (или Радзивиллов) и обозрел оттуда места и переправу у Студенки, приказав армейским инженерам выстроить нескольколько мостов (три; от строительства третьего французам пришлось отказаться за неимением достаточного материала, времени и нужного числа саперов).
Вечером 13 ноября к Студенке подошел корпус маршала Удино. Вместе с ним прибыли 7 рот понтонеров и сапер (всего 400 человек) с полной экипировкой. Ими начальствовали дивизионные генералы Шасслу-Лаба, главнокомандующий инженерными войсками Великой армии, и Эбле, начальник мостовых экипажей Великой армии. У французов уже не было только понтонов, которые сожгли в Орше из-за недостатка упряжных лошадей.
