Эгоизм был единственным двигателем этих несчастных. Если два человека находили немного дров и разводили костер, то третьего, подошедшего отогреться и умиравшего от холода, жестокосердно гнали прочь, если только он не приносил своей доли дров для поддержания огня. А, между тем, у костра было место, и две протянутые к огню и замерзшие руки не отнимали тепла от собственников костра.
Оригинальное зрелище всевозможных одежд представляла эта длинная колонна призраков. Все мундиры армии были перемешаны. Рядом с шелковыми всевозможных цветов шубами, отороченными дорогими северными мехами, помещалась фигура в пехотной шинели или кавалерийском плаще. Головы были плотно закутаны и обмотаны платками всех цветов, оставляя отверстия только для глаз.
Самым распространенным видом одежды было шерстяное одеяло с отверстием посредине для головы, падающее складками и покрывающее тело. Так одевались, по преимуществу, кавалеристы, так как каждый из них, теряя лошадь, сохранял попону. Попоны были изорваны, грязны, перепачканы и прожжены, одним словом, омерзительны. Кроме того, так как люди уже три месяца не меняли одежды и белья, то их заедали вши.
Но и все это еще можно было бы вынести, если было бы продовольствие. Чем же питались войска? Как это не погибли они все поголовно? Это прямо необъяснимая тайна, только доказывающая, как мало нужно для поддержания сил человека!
Несмотря на усталость и опасности, которым подвергались люди, сворачивая с дороги, но голод все же толкал множество людей на мародерство по деревням в 2‑х, 3‑х лье от дороги, которые еще не были ни разграблены, ни сожжены, при наступлении к Москве. Много из этих мародеров было схвачено, но все же эти мародеры снабжали колонну продовольствием и спасли армию.
Они возвращались с лошадьми, отобранными у жителей и нагруженными ржаной мукой, перемешанной с отрубями, и свининой, что и продавали за большие деньги. А на следующий день опять шли за добычей для продолжения торговли, но, конечно, сомнительно, чтобы они остались в барышах…
Те казаки, над которыми при наступлении посмеивались наши солдаты, на которых, когда-то, не считая их числа, весело ходили они в атаку, эти самые казаки теперь стали не только что предметом уважения, но и предметом ужаса всей армии. И число их при содействии придорожных жителей значительно увеличилось…
Ужас, производимый их появлением, был таков, что при первом крике: «казаки!», перелетавшим из уст в уста вдоль всей колонны и с быстротою молнии достигавшим ее головы, все ускоряли свой марш, не справляясь, есть ли в самом деле какая-либо опасность».
Казачья конница кружила по обеим сторонам дороги от Орши днем и ночью. Император Наполеон шел пешком в рядах своей испытанной Старой гвардии, шел по глубокому снегу молча по нескольку километров, наблюдая «со стороны» за действиями казаков. Денис Давыдов оставил для нас описание той картины, всю жизнь стоявшую у него перед глазами:
«…Подошла Старая гвардия, посреди коей находился сам Наполеон… мы вскочили на коней и снова появились у большой дороги. Неприятель, увидя шумные толпы наши, взял ружье под курок и гордо продолжал путь, не прибавляя шагу.
Сколько ни покушались мы оторвать хотя одного рядового от этих сомкнутых колонн, но они, как гранитные, пренебрегая всеми усилями нашими, оставались невредимы; я никогда не забуду свободную поступь и грозную осанку сих, всеми родами смерти испытанных, воинов. Осененные высокими медвежьими шапками, в синих мундирах, белых ремнях, с красными султанами и эполетами, они казались маковым цветом среди снежного поля…
Командуя одними казаками, мы жужжали вокруг сменявшихся колонн неприятельских, у коих отбивали отстававшие обозы и орудия, иногда отрывали рассыпанные или растянутые по дороге взводы, но колонны оставались невредимыми…
Полковники, офицеры, урядники, многие простые казаки устремлялись на неприятеля, но все было тщетно. Колонны двигались одна за другою, отгоняя нас ружейными выстрелами и издеваясь над нашим вокруг них бесполезным наездничеством…
Гвардия с Наполеоном прошла посреди… казаков наших как 100‑пушечный корабль между рыбачьими лодками».
…К вечеру 10 ноября французская армия у Березины оказалась (по карте) окруженной и прижатой к этой реке, правому притоку Днепра. Казалось, что план русского главнокомандующего на победное завершение войны вступил в свою последнюю стадию. На флангах Главной армии появились значительные свежие силы.
Это были войска, подошедшие из Молдавии на усиление 3‑й западной армии, и Финляндский корпус генерала Ф.Ф. Штейнгейля, прибывший из Великого княжества Финляндского. Последний стал действовать совместно с Витгенштейном. Тот совместно с силами адмирала Чичагова должен был перерезать все пути отступления главным силам Великой армии. Кутузовской армии, бывшей в преследовании на подходе к Березине, предстояло с востока замкнуть кольцо окружения.
