Адмирал П.В. Чичагов двинул свои войска вперед и занял город Борисов, разбив перед ним польскую дивизию генерала Я.Г. Домбровского. Борисов стоял на реке Березине, при ее пересечении с трактом Смоленск – Минск. Русские атаковали вражеские редуты у города на рассвете 9 ноября после ночного марша. Редуты несколько раз переходили из рук в руки. В итоге боя полякам, преследуемые казаками и гусарами, пришлось поспешно отступать. Победители потеряли около 2 тысяч человек, побежденные – столько же, не считая 2,5 тысяч пленными, а также 8 пушек.
Витгенштейн наступательным движением 1‑го отдельного армейского корпуса оттеснил войска маршала Виктора из Череи. Неприятель здесь упорствовать не стал, отойдя поближе к главным силам наполеоновской армии.
В главной армейской штаб-квартире светлейшего князя Смоленского стало заманчиво казаться, что остатки общеевропейской Великой армии теперь зажаты в треугольнике Черея – Лошницы – Толочин. Но император-полководец Наполеон I так, однако, не думал. На то он и был Бонапартом.
…В городе Орше, где французская армия могла прикрыться Днепром, Наполеон долго не задержался. Было получено известие о том, что русские войска заняли Минск. Приближалась 3‑я Западная армия адмирала П.В. Чичагова, которая и стала обладательницей огромных минских складов с провиантом и военным имуществом. То есть на 100‑листовой карте России в глазах императора французов реально вырисовывалось полукольцо окружения.
Все же нескольких дней, проведенных в Орше, хватило Наполеону на то, чтобы провести частичную реорганизацию своей Великой армии. Но только эта реорганизация действовала на него самого, генералитет и воинство крайне удручающе. Получалось так, что остатков целой дивизии едва-едва хватало на полноценный батальон, но один-единственный.
1‑й пехотный корпус маршала Даву, на пополнение которого поступил французский гарнизон Орши, был сведен в три (!) батальона инфантерии, то есть пехоты. Остатки корпуса вице-короля Италии Евгения Богарне были сведены в два (!) батальона, маршала Нея – в три батальона. А корпус Жюно составил собой только один пехотный батальон!
Император Наполеон стремился сохранить «честь» французской, доселе непобедимой армии. Своим приказом он повелел снять с древков орлы и знамена. Ответственность за их сохранность была возложена на командиров полков, уже упраздненных как боевая единица.
От такой реорганизации Наполеон, как военный вождь, все же в чем-то выиграл. Теперь один его сводный батальон пехоты был сильнее, чем армейская номерная дивизия, вышедшая к Орше. То есть он такими мерами сохранил боеспособное ядро Великой армии для будущих боев.
В Орше нашелся резервный артиллерийский парк из 36 орудий и значительные по такому случаю другие артиллерийские склады, в которых хранился боезапас. Это дало возможность сформировать шесть 6‑орудийных батарей, отданных в подчинение корпусным командирам. Армия пополнила израсходованные боеприпасы из оршанских складов.
Однако требовалось найти лошадей для артиллерии. Наполеон отдал приказ сжечь все повозки, сохранение которых не вызывалось безусловной необходимостью, а лошадей передать в артиллерию. Оказались без тягловой силы и два «понтонных экипажа», имевших до 600 крепких, но изнуренных лошадей.
Из Орши император французов повел остатки Великой армии к Березине. В случае удачной через нее переправы линия границы с герцогством Варшавским смотрелась на карте Российской империи совсем рядом. Как говорится, рукой было подать «до Европы».
…От Красного преследование французов велось передовыми отрядами генералов Бороздина, графа Ожаровского и барона Розена. Уже в первые дни они оказались «обременными» большим числом пленных. Отступавшего неприятеля преследовал теперь не авангард Главной армии, а казаки и армейские партизанские отряды (летучие корпуса), подкрепленные конной артиллерией и пехотой, обычно легкой егерской.
Что представляли собой остатки Великой армии, двигавшиеся по заснеженной дороге западной окраины Российской империи? Суждения историков достаточно известны, поэтому лучше всего обратиться к свидетельству одного из рядовых наполеоновских беглецов. Таким, скажем, может быть благодаря своим яркосюжетным мемуарам кирасирский офицер француз Тирион. Он рассказывает:
«Много историков уже описывали это злочастное отступление и много еще таковых будут приниматься за этот тяжелый труд. Но каково бы ни было их число, и каковы бы ни были их убеждения, ни одному из них не удастся дать верное изображение этой армии беглецов и деморализованных солдат, давших до сих пор столько доказательств терпения, выносливости и мужества.
Кто бы мог поверить, что эти изможденные и оборванные люди, бежавшие в беспорядке и без дисциплины, были те же самые, которые несколько месяцев тому назад, уже истомленные чрезмерной усталостью и лишениями, дрались так мужественно и побеждали!
Уже было невозможно отличить генералов и офицеров; как и солдаты, они были одеты во все, что им попадалось. Зачастую, генерал был покрыт плохим одеялом, а солдат – дорогими мехами.
