Адъютантом начальника ополчения столичной губернии стал 22‑летний титулярный советник канцелярии министра финансов А.И. Михайловский-Данилевский, в будущем один из крупнейших российских военных историков. Он писал:
«Глядя на него (М.И. Голенищева-Кутузова
Деятельность Голенищева-Кутузова по формированию Санкт-Петербургского ополчения, почитание его имени многочисленным московским дворянством делали полководцу славу на всю Россию. Но император Александр I продолжал колебаться, хотя знал, что вся русская армия желает видеть во главе себя только этого испытанного военной судьбой человека.
Наконец, самодержцу пришло письмо от московского губернатора и главнокомандующего графа Ф.В. Растопчина, имевшего звание генерала от инфантерии, близкого к государю человека. Он сообщал государю:
«…Москва желает, государь, чтобы войсками начальствовал Кутузов и двигал наши силы, иначе не будет великого единства…»
Такие обстоятельства заставили всероссийского государя поручить специально созданному Особому комитету рассмотрение вопроса о назначении главнокомандующего действующими русскими армиями и сделать свои предложения. В состав Чрезвычайного комитета по выбору главнокомандующего вошли: его председатель генерал-фельдмаршал Н.И. Салтыков, председатель Государственного совета и Совета министров генерал от инфантерии С.К. Вязмитинов, он же главнокомандующий в Санкт-Петербурге, действительные тайные советники князь П.В. Лопухин и граф В.П. Кочубей, министр полиции А.Д. Балашов.
Комитет заседал вечером 5 августа, в день оставления Смоленска, в доме Салтыкова. Заседание началось с заслушивания А.А. Аракчеева, который по поручению императора познакомил собравшихся с положением дел в армии, рапортами Барклая де Толли и Багратиона, а также с частными письмами Багратиона, П.А. Шувалова и ряда других лиц.
Заседание за закрытыми дверями длилось три с половиной часа. Члены комитета «единогласно признали, что бывшая доселе деятельность в военных операциях происходит от того, что не было над всеми действующими армиями положительной единоначальной власти».
Затем началось обсуждение кандидатур на должность «одного общего главнокомандующего»: Багратиона, Дохтурова, Беннигсена, Тормасова, Палена и Голенищева-Кутузова. Собравшиеся понимали, что лучшей кандидатуры, чем последняя, для них нет. Но все прекрасно знали и о нерасположении к нему государя – после аустерлицкой катастрофы об опальном полководце при дворе мало кто хотел слышать.
Итогом заседания Чрезвычайного комитета стало единогласно принятое постановление, в котором было записано:
«…Рассуждая, что назначение общего главнокомандующего… должно быть основано, во-первых, на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на самом старшинстве, посему единогласно убеждаются предложить к сему избранию генерала от инфантерии Кутузова».
Комитет рекомендовал «предоставить на волю» М.И. Барклаю де Толли остаться при действующих армиях под начальством Кутузова, либо возвратиться в Санкт-Петербург, сдав командование 1‑й Западной армией. При этом члены Чрезвычайного комитета предлагали «в обоих случаях… уволить его от звания военного министра». Это постановление подписал и временщик генерал от артиллерии А.А. Аракчеев.
На следующий день, 6 августа, управляющему департаментами Военного министерства князю А.И. Горчакову 1‑му (с августа 1812 года – управляющий Военным министерством) было поручено доложить императору решение Чрезвычайного комитета. Тому пришлось выдержать «продолжительный и жаркий разговор» с монархом. Горчаков, выйдя из кабинета монарха, «имея лицо, как пламя», произнес:
«…Я осмелился наконец сказать его величеству, что вся Россия желает назначения Кутузова, что в отечественную войну приличнее быть настоящему Русскому главнокомандующему».
Александр I не сразу согласился с мнением Чрезвычайного комитета, им же созданного. Три дня он размышлял, и только после этого он решился 8 августа подписать указ о назначении генерала от инфантерии Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова главнокомандующим всеми армиями.
В высочайшем рескрипте светлейшему князю М.И. Голенищеву-Кутузову с большим уважением говорилось:
«Князь Михаил Ларионович!
Настоящее положение военных обстоятельств наших действующих армий, хотя и предшествуемо было начальными успехами, но последствия оных не открывают еще той быстрой деятельности, с каковою надлежало бы действовать на поражение неприятеля.
