Дискуссии об улучшении координации экономической политики в Европейском валютном союзе, которые были увязаны с выражением «экономическое правительство», всегда характеризовались таким мышлением. Когда осенью 2011-го речь шла о так называемом распоряжении «Six-Pack», «шести пакетах» стабильности, которые должны были принести Европейской комиссии больше полномочий при координировании, то стоило больших политических усилий, для того чтобы профициты доходно-расходных балансов не попали под санкции так же, как и дефициты бюджета.
Подобный подход понимает экономический процесс в основном как проблему правильного управления и стимулирования спроса. Но это односторонний взгляд, и он не затрагивает сущности экономического развития. Конкурентоспособность предприятий страны намного больше определяет сальдо ее доходно-расходного баланса, чем внутренний спрос1. В экономике с особенно эффективной промышленностью и с соответственно большим количеством предприятий с сильным экспортом снижаются стимул и необходимость повышать доходы за счет стимулирующих инфляцию действий по распределению. Производительность труда и конкурентоспособность предприятий и без того поднимают уровень жизни. Эта точка зрения снижает требования к государственным выплатам в государственные бюджеты. При трудолюбивом, ориентированном на достижения населении в целом наблюдается лучшее качество государственного персонала. Это дает возможность для хороших государственных выплат и без постоянного политического давления на более высокие расходы.
Несомненно, растущая конкурентоспособность и возрастающие преимущества в издержках производства северных стран представляют проблему для южных стран зоны евро. Но суть проблемы заключается не в излишнем сдерживании заработной платы и экономности жителей северных стран, а в более высокой производительности труда, готовности к внедрению инноваций и в более эффективном использовании рабочей силы в северных странах.
Такие различия нельзя сгладить бо́льшим «координированием в области экономической политики» и любого рода политическими компромиссами. Они являются скорее элементарным выражением строящейся на конкуренции рыночной экономики. Тот, кто хочет противопоставить этому «экономическое правительство» и «фискальный союз», тот поддается очень удобной лжи.
Так как никого нельзя насильно заставить стать «хуже», поэтому решение состоит только в том, чтобы страдающие от дефицитов доходно-расходных и бюджетных балансов страны стали «лучше». До валютного союза это могла осуществить случающаяся иногда девальвация, но с единой валютой этот выход перекрыт.
Возможность страны стать «лучше» включает в себя намного больше, чем необходимое ограничение государственной задолженности. Она требует достаточно гибких рынков рабочей силы, конкурентоспособных заработных плат, соответствующих масштабов инноваций и технического прогресса, эффективной структуры предприятий с низкой степенью регулирования, но и с хорошими правилами, которые выполняются. Премьер-министр Италии Монти понял это и поручил экспертам своего правительства разработать программу, выходящую за рамки бюджетной консолидации2.
Как я покажу еще ниже, бо́льшую часть нежелательных дефицитов в государственных бюджетах прямо или косвенно можно объяснить качественными недостатками выполнения государственных заданий. Устранение таких недостатков уже само по себе вносит экспансивный элемент растущей динамики в экономическое развитие. Только при очень простом цикловом мышлении консолидирование государственного бюджета и рост экономики могут вступить между собой в длительное противоречие. Но там, где рост поступает из неправильных источников, а именно из расточительного использования и неправильного распределения государственных денег, то даже временная потеря роста никогда не может считаться слишком высокой ценой за удачную консолидацию.
Без повышения конкурентоспособности и экспорта стабильная консолидация бюджета в подверженных кризису государствах будет невозможной. Но это не должно привести к той удобной точке зрения, что о бюджете можно не заботиться до тех пор, пока не будет решена проблема конкурентоспособности или не придут инвестиции для поддержания экономической мощи. Если придерживаться такой политики, то экономика подобных реальных условий постепенно пойдет ко дну.
Пруссия вплоть до ее исчезновения в 1946 году никогда не заявляла о государственном банкротстве и поэтому пользовалась уважением как заемщик3.
Греция же, напротив, со времени независимости от Османской империи в 1828 году пять раз объявлялась государственным банкротом и неоднократно в течение десятилетий была несостоятельной на рынке кредитов.
