Мировой финансовый кризис показал, что с самого начала невозможна достаточно надежная и общепризнанная оценка угрозы невыплаты активов. Чрезвычайно токсичные синтетические ценные бумаги получили тогда на основе математических моделей риска очень хорошие оценки. Поэтому вообще все активы банка должны иметь достаточную долю собственного капитала. Вызываемое этим уменьшение возможностей стимулирования хотя и снижает доходы собственного капитала, но одновременно уменьшает риски, которым подвергается собственный капитал. Вложения в государственные облигации также должны достаточно обеспечиваться собственным капиталом. Во-первых, нет основания для предоставления преимущественных прав этому классу капиталовложений и, во-вторых, риск греческой государственной облигации следует оценивать иначе, чем риск немецкой облигации.
Уже давно была высказана мысль, что все попытки «объективно» измерить риски активов, разделить их на классы рисков и в зависимости от риска дифференцировать необходимую достаточность капитала в принципе обречены на неудачу, так как они не соответствуют природе эндогенного риска и потому что оценка рисков имеет тенденцию изменяться проциклически. Поэтому регулирование, которое дифференцируется по рискам, имеет тенденцию само действовать проциклически. Из-за этого сам способ регулирования может вызвать финансовый крах, который в ином случае вообще бы не возник25.
Экономист по вопросам конкуренции Мартин Хельвиг сформулировал это в требовании очень простых и строгих предписаний к собственному капиталу следующим, отличающимся принципиальным скепсисом замечанием: «Я не могу себе представить, что банковский бизнес можно эффективно регулировать. Я не верю в способность органа надзора осуществлять контроль за операциями инвестиционного банка с ценными бумагами за собственный счет в реальном времени. Нам приходится считаться с тем, что менеджеры банков сами думают о рисках и ответственности. И они будут думать об этом еще больше, чем больше у них будет собственного капитала, который может быть поглощен убытками»26.
Минимальная доля регулируемого риском собственного капитала согласно «Базель 2» составляет примерно 4,5 %. Эта минимальная доля капитала, по представлениям европейского органа надзора за банковской деятельностью, должна вырасти до 9 %. В краткосрочной перспективе это означает существенное давление на банки с целью либо сокращать их балансы, либо привлекать новый собственный капитал 27. Однако многое говорит за то, чтобы и дальше повышать минимальную долю капитала до 20 или 30 %. Правда, тогда вряд ли будет возможно выполнять высокие требования к доходам от собственного капитала (знаменитые 25 % Йозефа Акермана), но требования к доходам при таких нормах собственного капитала тогда тоже снизятся, так как из-за отпадения регулирования рисков и ограничения возможностей стимулирования банковские акции потеряют большую часть своего потенциала риска. Дикие модели ведения бизнеса, которые привели к мировому финансовому кризису, были бы для регулируемых банков при доле капитала в 20 или 30 % просто нерентабельными. Более высокая доля собственного капитала ведет также к снижению риска банкротства банков и может по меньшей мере смягчить проблемы политики формирования экономического порядка «too big to fail»28.
В глобальном мире важно, чтобы оценка и составление баланса работающих по всему миру банков происходили по единым масштабам. Тогда не может быть так, чтобы, к примеру, баланс Дойче Банка по стандартам финансовой отчетности US-GAP был короче, чем по стандартам IFRS (МСФО). Эти стандарты в принципе должны быть едиными.
Когда в январе 2002-го я стал сенатором по финансовым вопросам Берлина, то одновременно с этим получил в наследство скандал фонда Берлинер Банкгезельшафт. Я тогда серьезно размышлял о том, чтобы предложить сенату Берлина банкротство банка, а общая деморализация с этой темой настолько возросла, что сенат мог бы серьезно рассмотреть эту проблему. Для большого числа мелких вкладчиков ответственность взяла бы на себя компания по страхованию вкладов, но что стало бы с должниками по кредитам из среднего класса? Что означало бы это для берлинской экономики, какой ущерб был бы нанесен в связи с утратой доверия? Какие мелкие предприятия не по своей вине разорились бы из-за прекращения кредитных отношений? Скольких рабочих мест это могло бы стоить?
