Рассвет. Мало-помалу умолкают ночные лягушки, разлетаются в беспорядке последние летучие мыши, а из камышей медленно выходит цапля и проглатывает первую рыбешку. Над рекой появляются два старинных волжских приятеля – столетние вороны Илья Осипович и Акакий Акакиевич. Они медленно кружат в утреннем воздухе и озабоченно изучают поверхность воды.
– Опять ничего, Акакий Акакиевич?
– Опять, Илья Осипович. Наверное, вы чего‐то недослышали.
– Да нет же, окно было широко открыто, и громкий голос сказал по‐немецки: “Официальное сообщение с Восточного фронта. Вчера наши войска под командованием генерала барона фон Ратвица, покорителя Гааги и одного из самых блестящих наших военачальников, достигли Волги!”
– Клянусь отчим гнездом! – воскликнул Акакий Акакиевич и судорожно сглотнул. – У меня аж слюнки потекли.
На воде показались два неряшливого вида субъекта, сидящие верхом на бревнах. Приближаясь к водоворотам, бревна начинают опасно вращаться.
– Питц! – отчаянно вопит первый всадник. – Нам непременно нужно пристать к берегу!
–
Мимо проплывает труп бывшего немецкого солдата Шванке из красивого балтийского городка Сассницы. У него праздный, беззаботный вид, в зубах торчит соломинка; он лежит на спине с застывшим взором, очевидно целиком поглощенный созерцанием неба. Однако от этого отрешенного взгляда не ускользают проплывающие мимо жертвы кораблекрушения. От удивления бывший солдат Шванке переворачивается и крепко цепляется за первое бревно.
– Эй! Карл Рёдер из Гамбурга! – кричит он на языке мертвых в сторону камышей. – Посмотри, кого я поймал!
– Чем посмотреть? Задницей? – ворчит на том же языке бывший каменщик Карл Рёдер из Гамбурга.
Он выбирается из камышей и плывет вслепую, не разбирая дороги.
– Мне бы только добраться до тех двух гнусных куриц, сыгравших надо мной эту злую шутку!
Илья Осипович и Акакий Акакиевич смотрят на него с самым невинным видом.
– Сюда! – милосердно направляет его коллега, бывший солдат Шванке.
– Что там? – с интересом спрашивает каменщик Рёдер.
– Эй! Принцель из Маннгейма! – кричит Шванке. – Каннинхен из Любека, идите сюда! Угадайте, кого я поймал!
– Пусть меня повесят, – громко говорит совершенно голый субъект, неожиданно, словно поплавок, выныривая из воды, – пусть меня повесят, если это не генерал барон фон Ратвиц собственной персоной, один из самых блестящих наших военачальников.
– Что касается повешенья, – откликается из камышей чей‐то ворчливый голос, – мне кажется, дружище, тебе придется довольствоваться утоплением! Дайте‐ка подплыть поближе… Ничего не вижу без очков!
– Разумеется, тебя больше не зовут Каннинхен! – слышится в камышах сварливый голос. – И чем больше я на тебя смотрю, тем сильнее убеждаюсь в том, что и твоего сына больше так не зовут! Я не сомкну глаз, пока не отыщу себе мягкий ил без раков… Что здесь происходит?
Над водой показалось три четверти бывшего немецкого капрала.
– Смотрите, смотрите! Один из самых блестящих наших военачальников! Эй вы, в камышах, на песке, в прибрежных зарослях и на каменистом дне, все, что от вас осталось, сюда!
– Только не говорите мне, что это Адольф Гитлер, – визжит фальцетом взволнованный голосок, – а не то я умру от радости!
– Ха-ха-ха! – хохочет почтенное собрание. – Ха-ха-ха!
Генерал барон фон Ратвиц, один из самых блестящих наших военачальников, яростно цепляется за бревно. Он попал в водоворот. Вокруг него кружатся трупы бывших немецких солдат, хватаясь за ветки его “лошадки”.
– Питц! – сердито кричит он своему адъютанту. – Отгоните от меня эти трупы. Они мешают нам двигаться вперед.
–
– Акакий Акакиевич! – торжественно восклицает ворон Илья Осипович. – Помните ли вы кисет, снятый моим покойным отцом с трупа одного французского генерала под Бородино? Ставлю его против ваших милых серебряных часиков, что у этого молодого лейтенанта не хватит смелости нырнуть в воду. Слово чести?
– Слово чести! – задорно принимает вызов Акакий Акакиевич.
– Ну что ж,
– Прекрасно, Шванке! – хрипит бывший солдат Принцель из Маннгейма. – Мы готовы отблагодарить тебя рюмкой волжской водицы!
– Ха-ха-ха-ха! – хохочет почтенное собрание над этой весьма тонкой шуткой. – Ха-ха-ха-ха!
– А что случилось? – раздаются возбужденные голоса в камышах, и со всех сторон всплывают останки бывших солдат бывшей Великой немецкой армии. –
– Он еще не присоединился к нам окончательно, – с таинственным видом замечает бывший капрал Каннинхен. – Гм! Гм!.. Почтенное собрание, может, кто‐нибудь из вас возражает против того, чтобы генерал барон окончательно стал одним из нас?
– Никто, никто! – слышатся со всех сторон восторженные голоса. – Напротив, весьма польщены, весьма польщены!
Генерал барон отбивается ногами слева и справа, пытаясь освободить свою “лошадку”.
– О-хо-хо!.. – с притворным огорчением жалуется бывший солдат Шванке. – Он дал мне пинка под зад.
– Да как он посмел! Это преступление! Это категорически запрещено уставом!
– Ой, как больно! – причитает бывший солдат Шванке, остекленевшим взглядом призывая в свидетели небеса.
Почтенное собрание умирает со смеху и все плотнее окружает неподвижное бревно.
– Питц! – вопит генерал барон. – Немедленно спуститесь и вытащите меня отсюда!
–
Илья Осипович удовлетворенно покачивает головой.
– Хорошо, что я не поспорил с вами, Акакий Акакиевич, – говорит он. – Иначе не видать бы мне своего кисета.
– Но вы же поспорили, Илья Осипович! – восклицает Акакий Акакиевич, изображая возмущение. – Вы дали слово чести!
Илья Осипович прикрывает один глаз, а другим смотрит на Акакия Акакиевича; последний вздыхает и больше не настаивает.
–
– Я, – говорит бывший солдат Каннинхен, – я уже три дня здесь и выпил столько воды, что остальную и хлебать не стоит!
– Что касается меня, – говорит бывший солдат Принцель, – то я здесь тоже три дня и волочу на себе двадцать четыре рака, которых постоянно нужно кормить!
– Ха-ха-ха! – хохочет почтенное собрание, – старина Принцель все тот же, никогда не меняется!
– Хорошо, – говорит бывший солдат Шванке. – Принцель и Каннинхен, слушай мою команду! Цель – обер-лейтенант Питц, шагом марш!
Начинается возня, обер-лейтенанта внезапно хватают за ноги и с весьма аппетитным бульканьем тащат под воду.
–
–
– Назад! – орет генерал-барон. – Вы что, не видите, кто я?
–
– Ведь я ваш полководец, я привел вас в Польшу, во Францию…
– И на Волгу! – в сердцах кричит почтенное собрание. – Не забудьте про Волгу,
– Немецкие мертвецы! – вопит генерал барон, чувствуя, как бревно, на котором он сидит, уходит под воду. – Прочь! Это приказ!
–
– Только после вас, Акакий Акакиевич! – вежливо бормочет Илья Осипович, медленно спускаясь вниз.
– Какие пустяки, Илья Осипович… только после вас!
– Ну что ж, тогда за ваше здоровье, Акакий Акакиевич, за ваше здоровьице…