– Да жениха напоили чем-то ядреным! Он убежал – только пятки сверкали!
– Опять жених, – опечалилась королевна. – Герой, небось?
– Еще какой! Да только не про тебя этот герой, не беспокойся. Печь-то ведь поехала! И ездит!
– Ездить-то, она ездит, да что толку?!
– Эх, Марфуша, нам ли быть в печали! Вот пойду к Его Величеству…
– И попросишь моей руки, – грустно улыбнулась Ее Высочество. – Так он тебе ее и даст!
– Не так, так по-другому!
– Ты бы с опытными людьми хоть посоветовался! Знаю я, что ты теперь с Казначеем знаком – с ним поговори.
– Думаешь, он поможет? Он же только про деньги да про славу…
– Это тебе так кажется. Казначей много про что знает. Недаром он государственный преступник!
109
Нацатага бежал. После отворотка на Темную Рыжь дорога стала заметно хуже. Теперь герой несся по ухабистой колее, часто изгибающейся среди лесной чащи. В этом месте Западный тракт отдалялся от Непроходимого болота, чтобы позже вновь вернуться к его краю возле Царского села.
А в Царском селе Королевичи шли на Царевичей. Стенка на стенку. Поводом для подобных столкновений могло послужить что угодно – много ли надо причин, чтобы схлестнуться с соседями в лихом побоище. Молодая кровь играет, требует выхода безудержная энергия.
В этот раз бились за серебряный кубок, выставленный Принцами в качестве приза. Принцы, как самый малочисленный род, выступали в подобных схватках судьями. Примкнуть к кому-либо они не могли – это повлияло бы на баланс сил. Разделиться и биться одновременно за обе стороны не позволяла честь – как это родичи станут между собой драться! Дрались, конечно, случалось, но не на людях же!
Судебная комиссия вальяжно расположилась на пригорке у края села. Внизу, с противоположных сторон от Западного тракта горячились ряды Царевичей и Королевичей. Дорога здесь была прямая и ровная, словно специально созданная разграничивать шеренги противников, только и ждущих сигнала.
Земля мелко задрожала. Вдали показалось облако пыли, растущее и приближающееся. Напряжение в рядах бойцов нарастало. Кто-то из Королевичей не выдержал и с криком «Ату!» бросился в атаку. Остальные отреагировали мгновенно. Обе шеренги ринулись вперед и столкнулись на дороге, дубася друг друга кулаками, пиная и бодая.
Пыльное облако вырвалось из леса, и понеслось по полю. Сделать уже было ничего нельзя. Царевичи и Королевичи полетели в разные стороны, расшвыриваемые невидимым ураганом.
Принцы подождали, пока развеется пыль, осмотрели последствия стихийного бедствия и дружно заключили:
– Ничья!
110
Ведомые раздосадованной атаманшей разбойники возвращались в хижину.
Домик, сложенный из толстых почерневших от старости бревен и покрытый полусгнившей соломой, приютил банду ранней весной. Судя по оставленным следам и вещам, прежде здесь обитали странствующие музыканты. Эти постояльцы, не привыкшие к оседлой жизни, похоже, провели в хижине зиму и отправились в очередное путешествие.
Теперь здесь жили честные разбойники. Правда, разбойниками они все стали, уже поселившись в хижине.
Первым домик облюбовал Ярослав. Младший сын мельника, после смерти отца выкинутый братьями на улицу. Мельницу и осла старшие поделили, а Ярославу даже кота не досталось. Не было на мельнице мышей – вот и кота не завели. После недолгих скитаний и неудачной попытки заблудиться в лесах, юноша очутился перед хижиной. Здесь обнаружились остатки дров и немного сухарей. Что еще нужно, чтобы удержать бездомного?! Ярослав остался.
Обыскав покинутый домик, юноша обнаружил топор без ручки, мешочек отсыревшей гречки и застиранную тюбитейку. Шапочку он тут же водрузил на макушку. Крупу съел. Голод оказался сильнее природной лени, и Ярослав с трудом смастерил топорище из толстой ветки. Орудие получилось топорное, но вид имело достаточно угрожающий. С ним неопытный разбойник впервые вышел на Западный тракт и устроился на пеньке в ожидании одинокого путника.
Одиноким путником оказался странный монах в выпачканной в весенней грязи коричневой рясе. Он неспеша шлепал прямо по лужам и негромко напевал странную молитву. Мелодия, к удивлению Ярослава, была веселая. Монах улыбался и щурился на весеннее солнце.
Юноша вышел на середину дороги и преградил ему путь:
– С-тоять! Эт-то ог-рабление! – прогнусавил новоиспеченный разбойник.
Путник прервал песню и удивленно посмотрел на грабителя:
– Таки вы, молодой человек, рассчитываете снять с меня последнюю рясу? Ибо большего, скажу вам честно, в данный момент вольностранствующий рэбби Левонтий не имеет.
– А в меш-ке у тебя что?
– О! Я вижу, молодой грабитель весьма наблюдателен и сообразителен! В котомке моей два сухаря, кусок свиного окорока, луковица и «лип-ти-тип».
– Что-что?
– О! Это последняя мода. Дамам так нравится!
– К-руто! Я возьму д-ва! И с-виной окорок тоже.
Бурчание в животе подсказало Левонтию, что окорок в данный момент будет предпочтительнее.
– Что ж, молодой человек, я с радостью разделю с вами, – он посмотрел на солнце, – полуденную трапезу. А потом можно будет перейти к «лип-ти-тип». Это, знаете ли, почти не больно.
