На том мы и расстались. Не знаю, как она, а я был происходящим доволен. Шаткий мир устоял, и визуальная поддержка "Гончих" никуда не делась — этого было достаточно, чтобы спокойно заняться своими делами. На практическую помощь я не особо надеялся, но сам факт того, что они стоят за моей спиной — он был известен многим и избавлял меня от ряда неприятностей. Пусти Седая Ведьма слух, что я у нее в опале — и жди проблем.
Нет, определенно день задался. Теперь поглядим, что будет завтра, причем не только здесь, но и в настоящей жизни. Там ведь Шелестова в редакции за главного оставалась. Интересно, у меня еще есть работа, или придется по пепелищу бегать?
К моему великому удивлению, Вика как раз была спокойна. То ли смирилась с тем, что атомная бомба класса "ЕШ" неминуемо превращает в выжженную пустыню все в радиусе своего падения, то ли рассудила, что расхлебывать последствия кратковременного правления Елены все равно придется мне.
Хотя, может, дело совсем уж в другом. Она вчера о чем-то долго общалась с моей мамой наедине, та потом называла ее "доченькой" и надарила кучу всякого разного. Тревожные, между прочим, признаки. Сильно тревожные. Даже батя, посмотрев на это все, вздохнул, потрепал меня по плечу и успокаивающе сказал:
— С другой стороны, ты почти полжизни пробегал на воле, сын, мне куда меньше перепало. Пора и в стойло.
Имеются у меня подозрения, что этой парочкой вчера был выработан Очень Хитрый План по приводу меня в это самое стойло, и именно его она сейчас обдумывает.
Если эти двое объединились, то мне почти наверняка уже не вильнуть в сторону. Хотя — а надо ли? Я уже размышлял раньше на эту тему и пришел к осознанию того, что с Викой не так и плохо проживать под одной крышей.
С другой стороны — если подавляющее большинство девушек до бракосочетания являет собой образец добродетели и смирения, то откуда, скажите мне на милость, на наши головы сваливаются стервозные супруги?
Машина остановилась у центрального входа в здание, которое все-таки уцелело. Уже здорово. Стены и крыша на месте, остальное нюансы.
Невозмутимый Ватутин довел меня до кабинета и остановил движением руки у самой двери, не дав взяться за ручку.
— Что не так? — посмотрел я на него.
— Тихо очень, — чуть ли не шепотом сказал он и отодвинул меня в сторону от входа в помещение нашей редакции. — Это странно.
В самом деле — странно. Времени двадцать минут десятого, все уже должны быть здесь и дружно ругаться друг с другом, в соответствии с утренними традициями.
А тут — тишина за дверью.
— Ой! — Вика уцепилась за мою руку — А если они все там… Мертвые лежат!!!
— Что за чушь? — возмутился я, но против моей воли воображение уже было активировано.
Мне мигом нарисовалась картина, в которой комната утопала в крови, оскал на лице неживого Петровича, Таша с недоеденным яблоком в руках, даже в подобной ситуации аккуратненькая Ксюша, и, естественно, Шелестова, живописно раскинувшаяся в луже крови и невероятно красивая даже в смерти.
Я даже головой потряс, вытряхивая из нее эту неимоверную хрень. Чушь какая. И еще — а вроде такое со мной уже было? Мерещилось мне подобное в свое время. Дежавю, однако.
Ватутин встал передо мной, прикрывая, щелкнул предохранителем пистолета и мотнул головой, давая одному из своих подчиненных команду заглянуть в кабинет.
Тот приоткрыл дверь и оттуда немедленно грянуло:
"Вспомним мы обычай древний, и заветный, и простой…"
Впрочем, песня как грянула, так и смолкла, сменившись недовольным Ленкиным воплем:
— Ты кто, черт бритый? А ну, исчезни отсюда! Шляются всякие, понимаешь! Народ, на изготовку, ложная тревога!
Нет, такого не было. Не дежавю.
— Надо же, приготовились к встрече, — тихо и немного печально отметила Вика. — А мне ничего не сказали.
— Чтобы не выдала, — подбодрил я ее.
— Да нет, просто в расчет не брали, — криво улыбнулась она. — Есть ты, есть они и есть я. По отдельности эти величины совпадают, но одним целым стать не могут.
— Эк тебя растопырило, — проникся я, не без удовольствия глядя на бритоголового охранника, пытавшегося понять, что это было такое.
— Иди, — толкнула меня Вика в спину. — Они ждут. Нехорошо получается.
А ведь правда приятно. Когда человек становится своим среди своих — это великое дело. Сопричастность к коллективу, к общему делу важна неимоверно, это то, что невозможно ничем заменить. Нет, если отношения с коллективом не сложились, то тут же выдаются фразы вроде: "я социопат", "индивидуальное пространство — вот что мне нужно", "важно быть личностью, а не одним из стада" и тому подобное. Но это все лишь попытки скрыть досаду от того, что все в пятницу идут спиртное различной крепости пить в ближайший бар, а ты домой едешь в одиночку.
Я пригладил волосы, подошел к двери и резко ее открыл, пряча довольную улыбку.
— Барин приехал! — радостно сообщила Шелестова, плечи которой были закутаны в шаль невероятно пестрой расцветки, и ткнула пальцем в смартфон, зажатый в руке.
Оттуда немедленно по новой понеслось:
