А после выборов все идет себе по накатанной, параллельными путями, которые никогда не пересекаются — народ живет себе дальше, со своими радостями и горестями, и народный избранник тоже. Он инвестировал деньги в бизнес под названием "власть" и с полным правом собирается получить за это положенные ему дивиденды.
Но то в дни мира. А если на страну наваливается какая-то напасть, вроде войны, пандемии или нашествия зомби, все сразу меняется. Тогда народу не нужен мордатый "ваш кандидат". Тогда народу нужен Вождь, тот, кто готов сказать ему, куда идти и что делать. Тот, в кого можно верить. Тот, под чьими знаменами не жалко и умереть.
В Вайлериусе это было.
— Рад знакомству, господа, — я изобразил нечто вроде небрежного полупоклона. — Увы, не смог присоединиться к вам раньше, но лучше прийти на помощь другу поздно, чем никогда. Тем более, самое веселое я не пропустил.
— Дружище, — Вайлериус подошел ко мне, улыбаясь, и по взглядам окружающих я понял, что мрачное выражение покинуло его лицо чуть ли не впервые за долгое время. — Я знал, что ты раньше или позже появишься. Не мог ты пропустить такие события.
Опыт капает, а уровень не дзынькает. Ну да, недавно только взял, но все же. Вон сколько сегодня квестов закрыл.
Ну это вообще уже за гранью добра и зла. Полностью размытые критерии выполнения задания. Какое должно быть мнение? "За", "против", "воздержался"? А, может, я вообще скажу:
— Все вы козлы, пошли лучше к девкам!
И еще — цепочка есть, а награды за полное ее выполнение нет. Это как так? Я еще тогда эту недоработку подметил, но думал, что, может, ее после первого квеста огласят, кто знает. Фигушки!
Очень сырой контент. Очень.
— Все верно. Как только узнал, что ты тут войнушку затеял, так и сразу заявился, — я тоже положил руки ему на плечи. — Да и как по-другому? Нас только двое осталось от старой команды, сам знаешь.
Сказал и сразу пожалел об этом. Перегнул палку, перегнул. Я в их повстанческой бригаде сроду не значился, более того — при нашем первом знакомстве нес службу в Вольных Ротах, которые его соратников по джунглям гоняли будь здоров как.
— Это так, — на лбу принца обозначилась морщина. — Ты и я, вот и все, кто остались. Остальные ушли навсегда.
— Не-а, — подмигнул я ему. — Еще Лейн жив. Помнишь, он еще с нами в храме был, когда ходячие мертвецы вход в него заблокировали.
— Лейн, Лейн, — задумался принц. — А! Нелюдимый такой, полслова от него не услышишь.
— Тоже живой, — я снял руки с его плеч. — Правда, он теперь не Лейн, а Лоссарнах. В короли, понимаешь, выбился. Пограничьем правит.
— Да ты что? — Вайлериус непритворно удивился. — Вот бы никогда не подумал, что такое возможно.
— Что ты говоришь? — я подошел к столику в углу шатра, на котором стояло вино и кубки. — А тебя не удивляет то, что некий маг-недоучка, который еще вчера бегал по джунглям и боролся за счастье угнетенных народов Юга, претендует на трон Запада?
Несколько вельмож засмеялись, несколько, наоборот, недовольно зашушукались. Лохматый смотрел на меня зверем, как видно, я спутал ему все карты.
— Дело не в троне, — помотал головой Вайлериус. — Тут другое.
— Да нет, дело именно в троне, — я налил себе вина. — Мне ты можешь соврать, но себя-то не обманешь. Твоя цель отобрать у матери то, что ей, по твоему мнению, дороже всего. Она у тебя, ты у нее. Но потом-то ты этот трон все равно заберешь себе. Не вон этому же, пучеглазому, его отдавать, согласись? Это семейное достояние. Вот и выходит, что дело не в мести, а в том, что она может тебе дать. Хотя я не списываю со счетов и некие моральные аспекты.
— Вообще-то мы рассматривали вариант с передачей власти народу, — с ненавистью в голосе сообщил мне нечёсаный товарищ. — И он нашел понимание у принца.
— Не "мы", а вы, милейший Троцеро, — заметил седовласый здоровяк в вороненой кольчуге. — Нам такое и в голову прийти не могло.
— Да-да-да, — поддержал его Витольд. — Именно так. Да и принц как-то не слишком этот вариант одобрил.
— Я видел, что происходит, когда люди получают слишком много свободы, — медленно проговорил Вайлериус. — И видел то, что происходит, когда власть принадлежит сразу всем. В этом случае она не принадлежит никому, ее просто нет. А когда нет власти, то нет и страха наказания за содеянное, вот тогда и начинается самое жуткое. Люди понимают, что пришло время вседозволенности. Это еще хуже, чем любая тирания. Я недавно это понял, Троцеро.
