— За языком следи, — резко сказал я Верорку. — Мы с тобой не приятели. И, к слову, я пока еще даже аванса не видел, работаю под твое честное слово, так что это ты мне должен, а не я тебе, понятно? Так что радуйся тому, что есть. И имей в виду — если завтра не будет денег и предмета для меня лично, я твой клан опущу ниже плинтуса по репутации.
— Борзый ты, — процедил "Орел". — Не боишься, что когда все кончится, я эти слова тебе припомню?
— Не боюсь, — без малейшего наигрыша ответил я. — С чего бы? Когда все кончится, ты по-прежнему будешь моим должником. Да и положение мое у принца, оно никуда не денется, а с ним — и ваша репутация. И еще — за ваш клан поручились "Сороки", так что, если я вдруг начну умирать раз за разом от нападений "Орлов", дело будешь иметь с ними. Не думаю, что тебе нужны такие враги.
Верорк промолчал, явно недовольный тем, что последнее слово не его.
— Вот и правильно, — одобрил его действия. — А вообще — давай заканчивать стращать друг друга. Просто смирись с той мыслью, что я не наемник и мне нельзя указывать на место. Я человек, который из своего интереса решил тебе помочь и получает за это плату.
— Не вижу разницы, — буркнул Верорк, несомненно, руководимый упрямством.
— Она есть, — заверил я его.
— Хейген, — окликнул меня принц. — Когда ты собираешься выполнить возложенную на тебя миссию?
— Завтра, — отозвался я. — Ближе к вечеру.
Утром у меня работа, потом я все-таки наведаюсь в Кроттон. А вечерком можно и на повешение сходить, почему нет?
А может, и вовсе на работу не пойду. Я там сегодня побывал, все идет своим чередом, все крутится, все вертится и без меня спокойно обходится. Там да, а тут — нет.
Вот интересно — если я умышленно подставлюсь под петлю, будет ли это расценено как нарушение договора с "Орлами"? С одной стороны, мои действия ведут к провалу квеста, что ненаказуемо, с другой же автоматически я разрываю сделку с "Орлами", поскольку к принцу я больше буду не вхож. Я же буду мертв для него, по крайней мере, пока длится эта цепочка квестов.
Казуистика какая-то. Надо у Костика спросить.
Блин, сколько всего у него надо спросить, я все уже и не вспомню. Записывать надо начинать.
— Я отправлю с тобой пару своих, — быстро сказал Верорк, как видно, что-то заподозривший. — Для представительности.
— Нет, брат, — проникновенно заявил ему я, положив руку на плечо. — Все твои люди нужны здесь, пусть они охраняют моего друга Вайлериуса. Моя жизнь — она недорого стоит, а вот его… Его бесценна. Я уж как-нибудь в одиночку, сам.
— У меня много людей, — Верорк глянул на принца. — Ваше величество!
— Высочество, — поправил его Вайлериус. — Хейген, и вправду?
— Да я с ними во дворец не войду, — объяснил я ему. — Кто их пустит? Да еще и тревога поднимется. Я уж как-нибудь сам.
Версия так себе, но хоть что-то.
И, заранее пресекая дальнейшие разговоры, я заявил:
— Все, спать пойду. Завтра трудный день.
Не слушая дальнейших слов Верорка, я шагнул за полог, было достал свиток, собираясь переместиться в заснеженную деревушку у Сумакийских гор, но после передумал, убрал его обратно в сумку и вышел из игры.
— Нет-нет, — донеслись до меня слова с кухни. — Ты что! Я таких как он даже не видал до этого! Обычно, если мужик без половинки куда едет, то он как с цепи срывается. А наш-то как этот… Как лебедь какой! Чего? Отвечаю.
Следом за этим раздалось хлюпанье, как видно Валяев, который только что выдал предыдущий текст, отпил чаю.
— Чем больше ты мне про это все рассказываешь, тем больше сомнений у меня возникает, — задумчиво ответила ему Вика. — Мы точно о Кифе говорим? Он, конечно, не ангел…
Валяев после этих слов закашлялся, брякнув чашкой по столу и что-то попутно разбив.
— Ай! — вскрикнула Вика — Горячо!
— Я не нарочно, — просипел Валяев. — Уффф…. Как камнем глотку забило. Хуже нет, когда не в то горло вода идет. Фе-е-е-е-е! Извини, Вика, не хотел!
— Бывает, — примирительно произнесла Вика. — Держи тряпку, штаны вытри.
— Ну да, это надо, — согласился с ней Валяев. — А то ведь он не поймет, мавр такой, если меня с мокрыми портками увидит. Подумает, что я обсикался или еще чего похуже. Заметим — беспредметно подумает, так как подобного и в мыслях не было.
Вика промолчала, забрякали осколки, высыпаемые в ведро.
— Так вот, — прочистив горло, бодро продолжил Валяев. — Я ему говорю вечером — айда на Вацлавскую площадь, вкусим культуры Чехии в полной мере. Там, на Вацлавской площади, вечером много чего увидеть можно. В художественном смысле, разумеется. Музеи, галереи, нью-арт. А он — ни-ни, запрется в номере и знай себе напевает что-то про лондонский дождь и открытки. Печально так, аж на слезу пробивает. Вот он какой у тебя.
— Н-да, — доверия в голосе Вики стало еще меньше.
