— Наши сыновья! — гневно перебила его Федра. — Ты обещал, что после завершения образования дети вернутся в Таврику!
— Не моя вина, что они решили обосноваться в Афинах.
— Твоя! — снова перебила его Федра. — Если бы ты не отправил их туда, они бы не знали… — женщина всхлипнула. — Они бы не пытались искать счастья на чужбине, а спокойно жили на родине.
— Никогда я не понимал и не пойму людей, которые довольствуются малым, которые не хотят, не стремятся узнать другой жизни. И если бы сыновья были такими, то это стало бы моим самым большим огорчением.
Он ушёл, а Федра осталась сидеть ошеломлённая, раздавленная этой отповедью.
Вошла Галена и, ничего не сказав своей госпоже, принялась зажигать лампионы. Тёмные тени заплясали на стенах, комната озарилась неярким жёлтым светом.
— Моя матушка умирала… — Эти мрачные слова прозвучали так неожиданно, что служанка вздрогнула и с тревогой посмотрела на Федру. — Когда она умирала, возле её смертного одра была я, мой отец, мой брат и его жена. — Немного помолчав, Федра продолжила: — Я держала брата за руку, когда он отходил в иной мир… Отец… Я просидела у его постели всё время с того дня, когда он слёг… Все они умирали в окружении родных лиц…
— Госпожа…
— Мой супруг лишил меня даже этого. Я умру в одиночестве… среди чужих… И только рабыни и служанки будут оплакивать мою горькую кончину…
— Нельзя говорить о смерти госпожа, когда в доме все живы и здоровы. Это плохая примета.
5.
Зел чуть не выронил из рук поднос с посудой, увидев на пороге андрона Елену. Ещё ни разу он не сталкивался с ней так близко.
— Господин? — её брови вопросительно поднялись, а голос прозвенел как серебряный колокольчик.
Зел перестал что-либо соображать, поэтому промолчал, и девушка, пожав плечами, вошла в господские покои, не дожидаясь приглашения.
— Господин, можно я войду? — раздался голос Елены из соседней комнаты, а Зел всё стоял, не смея двинуться с места. «О, боги! Как она сильна!» — пронеслось в его голове.
Услышав ответ хозяина, Зел немного успокоился. Господин — человек многоопытный, не даст этой Елене опутать себя чарами.
И всё же рабу было неспокойно. Он почти бегом кинулся к гинекею, чтобы отнести на кухню посуду. Вернувшись, уселся у двери и прислушался к голосам, звучащим из соседних покоев.
— Можешь войти, Хиона, — Идоменей приветливо посмотрел на свою воспитанницу.
Девушка между тем скинула тёплый плащ и осталась в шерстяном длинном платье. Идоменей отметил, что она сильно вытянулась, пока он был в отъезде. В руке Хиона держала свиток.
— Что это ты принесла с собой?
— Трактат Анаксимена, господин, который вы просили меня прочесть.
— Ну и как? Прочла?
— Да, господин, только… — она запнулась. — Я не всё поняла.
— Что именно непонятно?
— Философ Анаксимен пишет, что Земля — это плоский диск. Он — центр вселенной, рядом с которым расположена Луна, Солнце, а затем остальные звёзды. Но ранее вы давали мне читать труды другого философа, некого Фалеса*, и он утверждает обратное — что звезды ближе к Земле, за ними находится Луна и дальше всех Солнце. Кто же из них прав?
Идоменей, весело прищурившись, уточнил:
— Ты действительно всё это хочешь знать, дитя?
— Да, — Хиона удивлённо посмотрела на мужчину. — Господин… вы смеётесь надо мной? Вы тоже считаете, что только эллины* могут понять своих философов?
— От кого ты услышала эту глупость?
— От господина Агафокла.
Идоменей ничего не сказал, лишь поморщился.
— Сядь подле меня, девочка, — он указал на стул. — Я не смеюсь над тобой. Скорее восхищаюсь тем, что в столь юном возрасте тебя интересуют такие сложные вопросы. Мне нравится твое отношение к знаниям — ты не поглощаешь их бездумно, а пытаешься разобраться в прочитанном. Чьё учение является верным, Анаксимена или Фалеса? Думаю, ответ на этот вопрос мы получим нескоро, потому как мир вокруг устроен сложнее, чем нам кажется.
— И всё же, господин, — не унималась девушка, — если один из философов прав, то второй ошибается?
— Или ошибаются оба? — подмигнул ей Идоменей.
— Разве так бывает?
— Конечно!
— Получается, всё зря? Эти философы столько времени тратили на наблюдения, размышления, споры… Ради чего?
— Чтобы передать знания и ошибки своим последователям, после те, исправив и додумав, передадут знания дальше. И так, по цепочке, люди придут к истине.
Хиона молчала, раздумывая над словами господина, а Идоменей с улыбкой наблюдал за воспитанницей. Она наклонила голову и, опершись на подлокотник, смотрела куда-то вдаль, словно хотела познать истину, которая ускользала даже от многомудрых философов.
Зел, обеспокоенный наступившей тишиной в хозяйских покоях, припал ухом к двери. Тело его неловко накренилось, и он, чтобы не потерять равновесие, схватился за стену.
Шорох заставил девушку очнуться, она посмотрела на хозяина андрона и спросила:
— Господин, вы, наверное, устали с дороги, а я мешаю вашему отдыху?
— Ничего, Хиона, я всегда рад твоему обществу. Лучше скажи, моя любознательная ученица, о чём бы ты ещё хотела узнать? Чему научиться?
Девушка лукаво взглянула на мужчину и, обнажив белые жемчужные зубки в улыбке, произнесла:
