Пока в господских покоях гулял ветер, Хиона взяла метёлку из лёгких птичьих перьев и принялась осторожно обмахивать ею мелкие вещицы, что занимали несколько полок у стены. Походя она открывала крышки ларей и сундуков и ощупывала лежащие в них вещи, не влажные ли они. Девушка скинула сандалии ещё у порога, и теперь, босая, легко кружилась и пританцовывала, высоко поднимаясь на пальцах ног. Тонкая ткань хитона то раздувалась от её движений, то плотно закручивалась вокруг тела. Волосы распушились, несколько прядей упали на лицо, и Хиона встряхнула головой, чтобы откинуть их назад. Её причёска снова стала короткой в угоду господину, который однажды сказал, что соскучился по её детским кудряшкам. В этот же день она без жалости остригла косу, что успела отрастить за время жизни в Тритейлионе.
— Хиона! — голос Агафокла прозвучал совсем близко.
От неожиданности рабыня остановилась, не закончив танцевальный поворот. Она замерла на месте и попыталась определить, откуда исходит зов. Отсутствие обуви помогло ей двигаться бесшумно. Хиона отбежала к стене и, присев, спряталась за большим ларём. Девушка слышала, как Агафокл ходил вокруг андрона, но внутрь, к её огромному облегчению, так и не вошёл. Даже отсутствуя, господин Идоменей сохранял неприкосновенность своего жилища.
2.
Много чего узнал Зел о молоденькой рабыне с тех пор как приехал. В посёлке о ней говорили с восхищением: красива и бела, словно нимфа; с добрым, нежным сердцем; во время праздников и гуляний опекает поселковых детишек, чтобы они не пугались рёва жертвенных животных и женских криков; почти каждую декаду* в сопровождении ещё двух рабынь из гинекея приходит в посёлок с большими корзинами подарков, чтобы поздравить родильниц и новорождённых; со всеми всегда приветлива и любезна; записывает острой палочкой в табличку просьбы женщин и передаёт их хозяйке поместья, ни про кого ни разу не забыла…
Даже уговорила господина Идоменея вызвать лекаря из города, чтобы излечить хворь одной старушки, которой не смогла помочь местная знахарка. Старушка умерла, но рабы теперь чуть ли не молятся на девушку и бегут к ней со своими просьбами, стоит той появиться в посёлке.
Ещё Зел услышал рассказ про какого-то местного дурачка, который, напившись, зачем-то утащил из кузни наковальню. Далеко вор не ушёл, притомившись от тяжёлой ноши, уснул в саду, устроив голову на украденной железке. По закону поместья ему положен был кнут, но во время наказания в посёлок пришла Хиона и, увидев расправу, опять же, уговорила хозяина пощадить раба.
Ни один из рассказчиков не видел в девушке никакой опасности, наоборот, все наперебой славили её доброту и красоту. После всех этих историй в душе Зела зародились сомнения, не ошибся ли он, приняв девушку за Елену. Ему до смерти захотелось увидеть юную рабыню, чтобы уже точно определить Елена она или нет. Но поводов для появления в верхнем Тритейлионе у него не имелось, а без повода вступившего на хозяйскую террасу мужчину-раба ждало кое-что похуже кнута.
Была ещё надежда, что девушка скоро сама появится в посёлке рабов, как раз одна из женщин недавно разродилась. Прошло несколько дней в томительном ожидании, но, к досаде Зела, поздравить молодую мать пришла рыжеволосая рабыня.
До возвращения хозяина у Зела не было никаких обязанностей, поэтому большую часть времени он либо спал, либо шатался по поместью, наблюдая, как работают другие. Читать он тоже не мог — все свитки хранились в господских покоях.
От нечего делать Зел стал крутиться около Нисифора. Управляющий оказался единственным человеком с эллинским образованием в посёлке, но у него было слишком много обязанностей, чтобы тратить время на разговоры со скучающим рабом.
И всё же попытка сблизиться с Нисифором дала результат: управляющий несколько раз посылал Зела с поручениями в гинекей. Но мужчине так и не удалось встретить девушку на верхних террасах Тритейлиона.
И вот сегодня судьба подарила ему ещё один шанс. По просьбе управляющего Зел отнёс хозяйке Тритейлиона список с наименованиями и размерами полотен, изготовленных в ткацкой мастерской. Госпожа должна была решить перед отправкой продукции в лавки Прекрасной Гавани сколько локтей каких тканей оставить для нужд поместья.
Зел старался растянуть время своего визита как можно дольше. Прежде чем двинуться вперёд, он внимательно осматривал всю прилегающую территорию, не мелькнут ли где светлые кудряшки молоденькой рабыни. Но оказалось, что и на этот раз все его ухищрения напрасны. Старая Галена приняла свиток, даже не допустив раба к госпоже, и он знал почему — в гостях у хозяйки Тритейлиона находился её племянник.
Но где же прячется белокурая рабыня?
Зел хотел уже прибегнуть к старинному способу, который часто использовали тавры-охотники, сидящие в засаде: чтобы зверь обнаружил своё присутствие, надо позвать его. Мужчина несколько раз глубоко вздохнул, добиваясь необходимой сосредоточенности, но, увидев господина Агафокла, выходившего из гинекея, оставил это занятие и затаился у ствола огромного платана.
