Снова вернулось чувство вины, терзавшее её, когда она считалась невестой Нисифора. Только теперь Хиона испытывала мучения перед любимой госпожой из — за того, что вводила её в заблуждение своей молчаливой покорностью. Но не было сил возразить той, которая всегда с ней по — матерински добра и ласкова. Эта доброта опутывала быстрее лианы, держала крепче цепей.
Впервые Хиона задумалась о том, что всё имеет свою цену, и в ответ на многолетнюю благосклонность госпожи она должна согласиться на брак с человеком, который ей неприятен. Мысль о том, что через год ей придётся покинуть Тритейлион, чтобы стать женой господина Агафокла, вызвала в душе бурный протест.
— Да что ему надо?! Разве я просила любить меня?! — в сердцах воскликнула девушка. Этот возглас многоголосым эхом пронёсся по расходившимся в разные стороны аллеям. Хиона, испугавшись, что её услышат, поспешила сбежать по лестнице. Сердце звонко билось в груди, как у птички, попавшей в силки. К счастью, сад был пуст, никто не услышал слов, сорвавшихся с её губ.
С опаской вступила девушка на террасу, но около особняка никого не было. Отделку дома завершили ещё весной, осталось лишь привести в порядок прилегавшую территорию и огородить обрыв над морем. К благоустройству участка планировалось вернуться ближе к зиме, после окончания сельскохозяйственных работ, а пока здесь было тихо и безлюдно.
Хиона присела на мраморные ступени перед входной дверью. Некоторое время рабыня сидела неподвижно, наблюдая за быстро бегущими по голубому небу облаками, затем взгляд её опустился вниз, к покрытому редкими белыми барашками морю. Через год ничего этого не будет: ни Тритейлиона, ни приволья сада, ни ласкового ветра, ни сладкого аромата цветов, ни тихого шёпота волн… Не будет ничего из того, что она любит, к чему привязана сердцем и душой. Каменный город в её смутных воспоминаниях состоял из бесконечно тянущихся заборов, за которыми прятались дома с маленькими внутренними двориками. В одном из таких домов она станет хозяйкой и госпожой, но новый статус не избавит её от другого господства — для мужа она снова будет рабыней, первой из многих.
Хиона обхватила руками колени. Взгляд её задержался на зубчатой вышивке, что украшал подол хитона. Девушка погладила пальцем выпуклый узор и вздохнула. Который раз за эти дни! Неужели теперь её жизнь будет состоять лишь из тяжёлых вздохов и тоски о навсегда ушедшем счастье?
— Госпожа Хиона, вот вы где!
Неожиданно прозвучавший возглас заставил рабыню вскочить.
— Уф, напугала! Я думала, это Пелопа, — девушка со вздохом облегчения опустилась на ступени.
— Ваша рабыня все террасы оббегала, разыскивая вас, — проговорила Клития, присаживаясь рядом с подругой.
— Скоро и сюда доберётся? Где же мне укрыться от неё?
— Я сказала Пелопе, что к Белому особняку приближаться опасно, там берег не укреплён и может обрушиться.
— Надеюсь, она поверила тебе, и не решится прийти сюда.
— Я старалась быть убедительной, госпожа Хиона.
— Не называй меня госпожой! — возмутилась девушка.
— Но это приказ нашей хозяйки! Она хочет, чтобы вы привыкали к новому положению. Служанка у вас уже есть, скоро будут свои покои, как у настоящей госпожи.
— Я обижусь на тебя, Клития! Тебе ли не знать — все эти новшества пугают меня. Вместо того чтобы насмехаться, лучше посоветуй, как мне быть?
— Чем я могу помочь тебе, подруга? — пожала плечами Клития. — Если ты откажешься от этого брака, то смертельно обидишь нашу госпожу.
— Знаю, — грустно ответила Хиона, вспоминая блеск глаз Федры, когда она распахнула перед рабыней свои сундуки, когда отбирала для неё украшения из своего ларца.
— Агафокл не похож на примерного мужа, но, может, он изменится после вашей свадьбы? — постаралась подбодрить подругу Клития.
— Ты так спокойно говоришь об этом! А я даже не представляю, о чём буду беседовать с господином Агафоклом, ведь он всегда потешался надо мной…
— Смешная ты, Хиона! В браке главное не супружеские беседы, а ложе, что делят между собой муж и жена.
— Ложе? — не поняла Хиона. — На котором спят?
— На ложе не только спят. На нём муж с женой шепчут друг другу разные ласковые словечки, обнимаются, целуются. Ещё муж может касаться своей жены везде, где захочет, — увидев, как вытягивается от удивления лицо подруги, Клития быстро добавила: — Но и жена может трогать мужа.
— Я не хочу! — отпрянула Хиона. — Боги! Это всё ужаснее, чем мне казалось! — девушка закрыла лицо ладонями.
— Не бойся, — Клития придвинулась к подруге и погладила её по волосам, — все жёны проходят через это, и некоторым даже нравится. Вот наша госпожа всегда с радостью принимала господина Идоменея в своих покоях, а когда он перестал ходить к ней — очень злилась и даже плакала украдкой. Сейчас она уже смирилась…
— Нет, нет, нет, — мотала головой Хиона, — я не смогу заставить себя спать с господином Агафоклом в одной постели!
Клития обняла подругу и прошептала:
— Давай вернёмся в гинекей, а то Галена нажалуется госпоже.
— Нет, — Хиона покачала головой. — Я останусь в саду до вечера.
— Как же ты объяснишь госпоже своё отсутствие?
