— Приветствую вас, мой господин, — не поднимая головы, сказал Зел. — Арах, ваш раб и помощник, просил передать, что ждёт приказаний насчёт сегодняшних работ.
— Хорошо, я сейчас пойду к нему, — ответил Идоменей, поднимаясь с кресла.
— Ждать ли вас к дневной трапезе, господин? — уточнил Гектор.
— Не нужно, — мужчина похлопал слугу по плечу. — Я отобедаю у Метиды. Прошу только, как проснётся госпожа Федра, сходи и поприветствуй её от моего имени. Пусть она не сердится, что в гинекее не бываю. Занят очень. А ты, — обратился Идоменей к Зелу, — подготовь к моему приходу несколько листов пергамента.
— Слушаюсь, господин, — не поднимая глаз, прошептал раб.
После ухода Идоменея Зел отправился в комнату, где хранились свитки. Гектор, проводив недобрым взглядом раба — библиотекаря, обернулся к окну и посмотрел в сторону гинекея, ставни которого были закрыты. «Рано ещё», — решил старик и отправился к себе, чтобы немного подремать.
Зел трудился над пергаментом больше часа. Он слышал, как Гектор в соседней комнате покряхтывал, поднимаясь со своего ложа. Затем до ушей библиотекаря донеслись звуки шаркающих шагов. Слуга Идоменея остановился напротив библиотеки. Зел поднял глаза и заметил, что Гектор переодет в чистый хитон. Раб ждал, что старик заговорит с ним, но тот, так и ничего не сказав, развернулся и вышел из андрона. «Пошёл в гинекей, выполнять поручение господина», — решил Зел и снова склонился над пергаментом.
2.
Этим утром хозяйка Тритейлиона вновь пожелала остаться с воспитанницей наедине. Когда Галена и рабыни вышли из хозяйских покоев, Федра откинула крышку стоящего на столике ларца. Драгоценности в нём вспыхнули разноцветными огнями, на потолке и стенах опочивальни задрожали мириады солнечных бликов. Хиона на мгновение зажмурилась.
Федра взяла изящный золотой браслет с ромбовидными подвесками и тихо сказала:
— Его мне подарил отец на совершеннолетие. А это матушкин подарок — серьги с бирюзой. Вот дары братца на невестины дни: серьги, ожерелье и два перстня. Идоменей… — женщина развернула хлопковую салфетку, и Хиона подалась вперёд, чтобы полюбоваться золотой переливчатой сеткой для волос, которую держала в руках госпожа. — Так он отблагодарил меня за рождение Алкима, нашего первенца, — улыбнулась Федра. Отложив драгоценную вещицу, она потянулась за следующей. — Вот ещё дары моего дорогого супруга — яхонтовая стефана из Индии, нефритовые бусы из далёкой страны, расположенной на краю Ойкумены. Эти сапфиры он купил в Персии, — Федра вынула из ларца перстень и серьги. — А этот жемчуг — в Финикии. Скарабея прислали сыновья из Египта, электроны с берегов холодного гиперборейского моря доставили в Прекрасную Гавань скифские купцы. — Наконец, выложив все свои сокровища из ларца, женщина обратилась к воспитаннице: — Что тебе больше из всего этого нравится, милая?
— Не знаю, госпожа… глаза разбегаются, — смущённо ответила девушка.
— Сначала я хотела, чтобы в день свадьбы ты украсила себя убором из жемчугов. Белые перлы с матовым блеском, оправленные в серебро, очень идут юным девам. Но, скорее всего, Агафокл сам захочет преподнести тебе свадебные драгоценности. Давай предоставим нашему жениху право решать, какое убранство больше к лицу его невесте, — Федра ласково коснулась щеки Хионы. — А эти жемчуга пусть войдут в твоё приданное, — передала она девушке пару серёг и ожерелье.
— Благодарю, госпожа, они прекрасны, — ответила Хиона, смиренно принимая драгоценные подарки.
— Прекрасны и не всем по карману, — хвастливо добавила женщина. — Тебе не придётся краснеть перед городскими модницами!
Они долго сидели возле ларца с украшениями, пока Федра не отобрала для своей будущей родственницы ещё несколько серебряных и золотых безделушек. Когда хозяйка гинекея принялась убирать драгоценный вещицы обратно в ларец, Хиона заметила:
— Госпожа, мне негде хранить ваши щедрые подарки. Мой ларчик для них слишком мал.
— Ты права, — кивнула Федра после некоторого раздумья. — Пусть побудут пока у меня, а накануне свадьбы я верну тебе украшения вместе с новым ларцом, который попрошу прислать из Прекрасной Гавани.
С этими словами госпожа отпустила свою воспитанницу. Едва Хиона вышла из хозяйских покоев, как к ней кинулась Пелопа:
— Хаспоша! Что хотеть хаспоша?
— Хочу сходить в храм, помолиться, — тихо ответила девушка.
— Я с тобой, хаспоша!
На выходе из гинекея рабыни столкнулись с Гектором. Слуга Идоменея осведомился у Хионы, не занята ли хозяйка.
— Госпожа в своих покоях, Гектор, ты можешь пройти к ней, — ответила девушка.
3.
Хиона оставила Пелопу ждать у портика, а сама вошла в залитое полуденным солнцем святилище и замерла.
Шли дни — неразличимые, наполненные бестолковой суетой. Вот уже почти прошла декада с тех пор, как Федра назвала её невестой своего племянника, и Хиона теперь редко покидала гинекей. Девушка частенько с тоской поглядывала в сторону андрона, надеясь, что господин призовёт её к себе. Но он не звал…
