– Милая, сходи на кухню, принеси вина и сладостей, чтобы я могла угостить моего гостя, – поглядев на дверь за которой скрылась девушка, вздохнула, – бедняжка.
– Вы что-то сказали, тётушка? – спросил Агафокл опускаясь на табурет.
– Ах, Агафокл! Все эти ваши войны. Все эти ваши жестокие мужские забавы не идут ни в какое сравнение с трагедией, что разыгрывается здесь, на моих глазах, в тихом, мирном Тритейлионе.
– Что случилось, тётушка?
– Моя любимая Клития напрасно ждала все эти годы, Нисифор так и не сделал ей предложения.
Агафокл поморщился, услышав слова Федры. Совсем тётушка одичала от жизни в поместье, потчует его историями из жизни рабов. Но Федра, не заметив неудовольствия племянника продолжила:
– Ему полюбилась Хиона, но она совсем дитя… Нисифор сказал, что будет ждать… Видишь, Агафокл, рабы тоже умеют любить.
– Вот как? – встрепенулся Агафокл, – Хиона теперь невеста Нисифора?
– Да! И я очень волнуюсь за Клитию. Но тс-сс, – поднесла женщина палец к губам, услышав шаги за дверью.
После того, как Клития накрыв стол ушла, Федра продолжила:
– Я очень рада за Хиону, но она может повременить с замужеством в отличии от своей подруги.
– А девушка дала согласие на брак? – поинтересовался Агафокл отпив вина из килика.
– Хиона? Не знаю, я ещё не спрашивала её об этом, – растерялась Федра.
– Что будет, если она откажется выходить замуж за Нисифора?
– До приезда Идоменея гадать бессмысленно, только он сможет решить быть этому браку или нет.
«Идоменей!», – мысленно повторил Агафокл и поднёс килик к губам, чтобы тётушка не заметила его кривой усмешки.
Дальше Федра, как ей показалось, плавно перешла от матримониальных планов рабов к разговору об устройстве личной жизни племянника. Добрый час, Агафокл слушал рассказы о воспитанных в эллинских традициях дочерях тётушкиных подруг. О выгодах, или наоборот, недостатках предполагаемых браков. Закончила тётушка заявлением, что благодаря прекрасному происхождению и огромному состоянию, Агафокл может смело рассчитывать на любую партию – никто ему не откажет. Молодой мужчина вяло отнекивался, опасаясь, что тётушка, почувствовав его сопротивление, с присущей ей горячностью начнёт настаивать на немедленном ответе. Агафокл обещал подумать и даже присмотреться к перечисленным тётушкой девицам, во время ближайшего богослужения. На самом деле мысли племянника Федры были далеки от выбора невесты. Агафокла неожиданно задело сообщение о возможном браке Нисифора и Хионы. Он не знал Нисифора, но не любил его уже за то, что управляющий пользовался большим расположением хозяина Тритейлиона. Что касается Хионы, то Агафокл считал, что имеет право принимать участие в её судьбе, раз благодаря ему она попала в Тритейлион. Молодой человек даже собирался напомнить тётушке, кто ей подарил рабыню, но поразмыслив передумал. Всё равно у него не хватит духу заявить Идоменею о своих правах на девушку.
Люди, не имеющие достаточного мужества для открытого единоборства, предпочитают достигать своих целей с помощью коварства и интриг, но и тут природа обделила Агафокла. Когда распрощавшись с тётушкой, он вышел на крыльцо гинекея ему пришла в голову мысль увидеться с Хионой, он сам пока не знал, что скажет ей при встрече, придётся положиться на свою сообразительность, думал Агафокл. Он решил, что удача сопутствует ему, когда за спиной скрипнула дверь и на крыльцо вышла рыжеволосая рабыня.
– Эй, где сейчас твоя подруга? – окликнул он Клитию.
– Хиона? Она в саду, господин Агафокл.
Молодой человек посмотрел в сторону сада, бродить по нему можно бесконечно долго, одна надежда, что среди ещё не одетых в листву кустов и деревьев ему удастся быстро отыскать девушку.
Снег в саду почти сошёл и кое-где на открытых пригорках уже тянулись к солнцу первые цветы. Из напитанной весенней влагой земли дружно прорастала молодая, изумрудного цвета, трава, среди которой тёмно-зелёными островками проступали морщинистые листья примул. Под деревьями, раздвигая прошлогоднюю листву показались ростки крокусов, в их прозрачных трубчатых стеблях ещё спали зыбким сном зародыши соцветий. Тонкие упругие стебельки анемонов набирались сил, чтобы раскрыть лепестки своих нежных цветов. На кустарниках и деревьях набухли почки, ещё несколько дней и сад Тритейлиона зацветёт, заблагоухает. Персефона* – вечно юная богиня весны, избавившись от ревнивой опеки мужа, вышла, наконец, на поверхность земли, чтобы пробудить силы природы, и позволить людям снова насладиться тёплом и светом. Так будет до самой зимы, пока не сойдёт красавица обратно в Аид* к своему царственному супругу.
