Идоменей нахмурился, по своей натуре он был мирным человеком и не любил войну. Считал, что из всех спорных ситуаций можно найти выход, не прибегая к оружию. Своими притязаниями на западное побережье Таврики херсонеситы нарушили хрупкое равновесие. Ионийцы Ольвии и Пантикапея, не оставят без последствий воинственный выпад Херсонеса, похоже этим летом придётся столкнуться с трудностями в торговых делах и мореходстве. Грабёж торговых судов неприятеля обычное дело среди враждующих сторон. На суше тоже могут начаться стычки. Проведав о распрях между эллинскими городами зашевелятся в степях скифы, они никогда не упустят возможности похозяйничать в селениях, большинство из которых не имеют надёжных укреплений.
Гектор, не дождавшись ответа принялся сам себя бранить: «И зачем только принялся расспрашивать господина! У хозяина и без того полно забот! Вот любопытный пень!» – костерил себя старый слуга.
– Что нет вестей из Тритейлиона?
– Как же нет?! Есть! – встрепенулся Гектор, стукнув себя по лбу, – Совсем забыл за хлопотами! Доставили неведомыми путями, говорят дорога сейчас за городом всё равно, что болото…
– Давай письмо! – протянул руку Идоменей.
– Бегу! Несу! Ах, господин, простите, запамятовал! – старый слуга продолжал оправдываться.
Торопливые строчки на пергаменте, где-то не прописанные до конца петли букв, где-то размытые слезами слова. Похоже, что Федра пребывала в жестокой тревоге, когда писала это письмо, она так и не смогла закончить его, уже через несколько предложений Идоменей увидел округло ровные, словно нанизанные на нитку бусины – буквы, и узнал почерк Хионы. Он прикрыл глаза и представил жену со стилем в дрожащих пальцах, лицо её залито слезами, и она зовёт рабыню чтобы та дописала за неё письмо… У Идоменея защемило сердце от этой картины. Он шумно вздохнул. Как же он соскучился по дому!
Старый слуга, уловив настроение господина, осторожно произнёс:
– Мы можем попасть в Тритейлион до темна, если отправимся в путь прямо сейчас.
– Мне бы очень хотелось этого, Гектор! Но завтра днём мне нужно быть на собрании городского Совета. И много ещё дел, которые требуют моего присутствия в городе. Да и дорога, ты говоришь ещё не просохла…
– Когда же планировать отъезд?
– Не знаю…, – Идоменей задумчиво потёр подбородок, – но будь готов в любой момент, Гектор. А сейчас принеси мне письменные принадлежности, нужно ответить нашей госпоже.
– Позвать писца?
– Нет, – покачал головой Идоменей. На письмо, окроплённое слезами жены он должен написать ответ сам.
Никогда ещё в Тритейлионе не ждали возвращения хозяина с таким нетерпением. Нисифор, ещё не оправившийся от тяжёлой простуды, был слишком слаб, чтобы заниматься делами. Между тем погода после бури, как и предсказывала Галена, установилась тёплая и солнечная. Днём и вовсе, солнце жарило по-летнему, только холодные ночи напоминали о том, что ещё только начало тавреона*. Рабы, оставшиеся без пригляда, находились в растерянности. Привыкнув к руководству Нисифора, они совсем не воспринимали в качестве управляющего раба-библиотекаря. Зел хоть и был образованным, но из-за многолетней жизни на чужбине совершенно ничего не смыслил в сельскохозяйственных делах поместья. Отсутствие твёрдой руки не замедлило сказаться на общем настрое работников – рабы выполняли свои обязанности в пол силы, лишь бы избежать наказания. Только Метида, как и раньше крепко держала в своих руках рабынь, что работали в ткацкой мастерской и прядильне.
В гинекее тоже все мысли и разговоры лишь о Идоменее. Федра ждала момента, когда собственными глазами сможет убедиться, что муж здоров и невредим. Галена очень хотела, чтобы её госпожа наконец успокоилась и перестала ронять слёзы. Клития, сердце которой было наполнено тревогой о здоровье Нисифора, как никто понимала чувства своей госпожи. Хиона надеялась, что господин Идоменей, такой мудрый и сильный, обязательно поможет ей разобраться с неловкой ситуацией, в которой она оказалась.
Из окна своих покоев Федра наблюдала, как рабы убирают остатки распиленного дерева, что упало возле андрона во время бури. К счастью, само строение почти не пострадало и достаточно небольшого ремонта, чтобы привести здание в прежний вид.
– Пошли кого-нибудь узнать долго ли они будут ещё возиться с этим деревом, – сказала хозяйка гинекея своей служанке.
– Схожу сама, – пробурчала Галена поднимаясь со скамьи, – ваших рабынь не сыскать, с утра разбежались кто куда…
Направляясь к андрону Галена встретила Клитию, возвращавшуюся из посёлка рабов. Пожилая женщина тут же накинулась на девушку:
– Где тебя носит, бездельница?!
– Я ходила справиться о здоровье управляющего, – растерянно проговорила молодая рабыня, – меня госпожа послала…
– Госпожа её послала! – хмыкнула Галена, – Когда это было? Утром! А сейчас посмотри! Солнце к вечеру клонится!
– Я помогала знахарке ходить за больным, – оправдывалась Клития, – госпожа позволила…
– Пользуетесь вы добротой нашей госпожи, нахалки! Где подружка твоя? Почему она не сидит у постели своего жениха?
– Хиона, наверное, в саду…
