– Гуляет, цветочки нюхает, пока ты за Нисифором ухаживаешь. И не стыдно тебе к чужому жениху бегать? Все в поместье над тобой потешаются, дурочка.
Клития ничего не ответила старой служанке, уже не в первый раз Галена пытается поссорить её с Хионой, но девушка твёрдо знала, что подруга не в чём перед ней не виновата. Об этом ей поведала знахарка, женщина кроме лечения недугов умела гадать и предсказывать будущее, недаром в посёлке прозвали её – Манто*. «Нужно немного подождать, пройдёт время и всё встанет на свои места», – говорила Манто, – «Не бойся, твой путь закольцован. Это значит: люди, что окружают тебя сегодня, останутся рядом с тобой и в будущем. У той девушки всё иначе, боги очень милостивы к ней, но они и потребуют с неё больше, чем с других».
– Эй! Не стой столбом, – голос служанки вывел Клитию из задумчивости, – беги скорей к андрону, узнай, когда там закончатся работы, а потом без промедленья госпоже доложишь. Она издёргалась вся бедняжка, боится, что не успеет к возвращению супруга навести порядок в его покоях.
Так случилось, что письмо, написанное Идоменеем в ответ на послание жены, было отправлено в Тритейлион с трёхдневной задержкой. В тот час, когда Федра торопливо срывала печать с долгожданного пергамента, Идоменей в сопровождении Гектора покинул Прекрасную Гавань и направился в своё поместье. Хозяйка Тритейлиона читая письмо, никак не ожидала, что супруг прибудет так скоро. Первой, кого увидел Идоменей в верхнем Тритейлионе была Хиона.
– Господин! Вы вернулись! – радостно воскликнула девушка.
Они встретились возле храма. В руках девушки была корзина с цветами, она собиралась украсить первоцветами храмовые вазы.
– Дай-ка мне посмотреть на тебя, дитя! Как ты выросла за эту зиму!
Девушка слегка смутилась от пытливого взгляда своего господина. На ней был домотканый хитон, из которого она выросла так, что подол рубашки не прикрывал коленей.
– Мы так скучали без вас, господин! А госпожа! Как она волновалась, как молилась…
– Знаю, милая, знаю…, – вздохнул Идоменей, – беги же скорее к своей госпоже, извести о моём приезде и узнай дозволит ли она сейчас прийти к ней.
– Бегу, господин, – Хиона поставила корзину на скамью и босиком, не надев снятые перед храмом сандалии побежала к лестнице, ведущей на нижнюю террасу.
Федра закончив дневную трапезу, отдыхала, и не сразу поняла, что Идоменей уже здесь в поместье. Несколько мгновений с недоумением слушала сбивчивую речь юной рабыни. Потом выглянула в окно и увидела идущего к гинекею мужа, положила ладонь на грудь, чтобы унять сердцебиение. Быстро провела руками по волосам – не растрепалась ли причёска? Галена поспешно подала своей госпоже нарядную накидку, чтобы та могла накинуть её на скромное повседневное платье. Едва Идоменей переступил порог комнаты, как Хиона с Галеной удалились.
– Здравствуй, Федра.
– Идоменей…
Кинулась к нему столь поспешно, что оступилась и едва не упала. Он сделал шаг навстречу, чтобы поддержать жену. Федра приникла к груди мужа, но он отстранил её виновато оправдываясь:
– Не мыт с дороги, весь пропылился…
– Сейчас! Я помогу тебе умыться!
Побежала к столику, на котором стоял кувшин с водой и серебряный таз. Ловко подхватила полотенце и повесила себе на плечо.
– Ну, Идоменей, иди же…
Идоменей уже не помнил, когда такое было, чтобы жена собственноручно поливала ему из кувшина, подавала полотенце, помогала вытереть руки и лицо. Умывшись, он обхватил лицо Федры ладонями и ласково произнёс:
– Благодарю за заботу.
Потом принялся целовать и целовал долго, в лоб, в щёки, в виски, в веки, только в губы ни разу не поцеловал. Но Федра так радовалась возвращению мужа, что не обиделась на эти братские поцелуи.
– И в этот раз боги были милостивы к нам, – глядя мужу в глаза, сказала Федра, – но стоит ли ещё раз так испытывать судьбу, мой дорогой супруг? Я, конечно, рада, что ты так быстро вернулся, но это ужасная буря… О! Идоменей, зачем так рисковать собой? Ведь твой приезд ничего не изменил – Керкинитида пала.
– Знаю, но всегда нужно пытаться…
– Хочешь прикажу подать обед? Пока будешь есть, я расскажу тебе обо всём, что произошло в поместье за время твоего отсутствия, а после трапезы ты поведаешь мне о последних городских новостях.
– Спасибо, моя дорогая супруга за приглашение, когда-нибудь мы отобедуем вместе, обещаю, но сейчас недосуг…
– Присядь хоть на минуту и выпей вина.
Он кивнул, молча соглашаясь и опустился в кресло. Федра наполнила вином килик, Идоменей осушив его сказал:
– Знаю о болезни Нисифора и что буря натворила много бед, но у нас ещё не так плохо, как у других. Я видел по дороге в Тритейлион много разрушенных домов, затопленных и размытых водой полей. То зерно, что было брошено в землю до бури – погибло. Это значит, что хорошего урожая не будет, а если прибавить к этому прошлое неудачное для хлебов лето, то боюсь, что осенью людей ждёт голод.
– Что ты говоришь, Идоменей!
Федра позабыв о своих переживаниях, которые собиралась излить на своего супруга уселась на скамеечку для ног, что стояла у кресла и заглянула в лицо мужа:
– Всё так серьёзно?
