Загасив светильники и поставив на туалетный столик маленькую, мерцающую голубоватым светом лампадку, Галена удалилась в свою комнату. Но лечь в постель – ещё не значит уснуть. Некоторое время Федра пыталась принять удобную для сна позу, но всё время что-то мешало: то край обшитой шнуром подушки царапал щёку, то концы волос щекотали и кололи кожу, затем женщине показалось, что одеяло слишком тяжело и она скинула его с себя, оставшись под тонкой простынёй. Скрипнула ставня, Федра вгляделась в тёмный проём распахнутого окна. «Как ей завтра вести себя с Агафоклом? Выбранить за неподобающее поведение? Не оскорбится ли он? Будет всё отрицать или раскается?» Мысли о предстоящей встрече с племянником так и не дали Федре уснуть. Как только небо в окне посветлело, она поднялась. Накинув на голое тело халат Федра уселась в кресло, что стояло напротив окна и принялась ждать рассвет. Взгляд женщины упал на столик, на нём лежал свиток – письмо от сыновей. Она взяла его в руки и принялась перечитывать. Первая часть послания была написана рукой старшего сына. Алким с восторгом рассказывал, как ему удалось стать компаньоном богатого афинского купца, который вёл торговлю с Египтом и странами Востока. Юноша испытывал особую гордость за эту сделку, заключённую самостоятельно, без поддержки со стороны отца. «Удачи тебе, сынок», – прошептала Федра. Дальше письмо продолжил Макарий. Ещё раньше Федра поняла, что у младшего сына дар повествования. Его истории, наполненные множеством мелких деталей, были яркими и живыми. Отложив письмо Федра смахнула слезу. Слава богам, у её мальчиков всё идёт хорошо, кажется Идоменею – отцу требовательному и в то же время любящему, удалось научить детей правилам жизни. Увы! С Агафоклом так не получилось…
Этим ярким летним утром Хиона спешила в сад, куда ранее с большой корзиной ушла Клития. Девушки должны были встретиться возле огорода с пряными травами и до наступления дневной жары нарезать астрагона* – пряной травы, которую затем необходимо было связать в пучки и подвесить сушиться под крышей придомовой галереи. После того, как господин Идоменей снял с Хионы бремя Нисифоровой любви, жизнь девушки заиграла прежними красками. Исчезло чувство вины перед подругой, правда оставался ещё Нисифор, но юная рабыня за лето не разу не появилась в посёлке рабов, а сам управляющий редко бывал в верхнем Тритейлионе. Клития в последнее время тоже повеселела, её возлюбленный, наконец, выздоровел и стал свободен от принятых на себя обязательств. Хиона одним прыжком преодолела несколько ступеней и улыбнулась: «Как легко!» Это ощущение полёта было следствием лёгкости, что теперь царила в душе девушки. Казалось, стоит ей посильнее оттолкнуться от земли, взмахнуть руками и воспарит она под самый небесный купол.
Агафокл издали увидел Хиону и спрятался за деревом, чтобы не спугнуть её раньше времени. После происшествия весной в саду, Агафокл заметил, что девушка его всячески избегает. Едва завидев племянника своей госпожи, юная рабыня юркала в ближайшую дверь, при встрече в саду сворачивала в боковую аллею. Притаившийся Агафокл рассматривал ничего не подозревающую Хиону отмечая, что за последнее время рабыня подросла и похорошела. За лето пряди волос у девушки выгорели и приобрели серебристый оттенок, кожа не потемнела от солнца, а покрылась лёгким золотистым загаром. Это сочетание серебра с золотом делало молоденькую рабыню похожей на дочь солнечного божества. Только коротенький хитон из сероватого домотканого полотна, портил образ «юной богини». «Вот, если бы снять с неё эту грубую тряпку и окутать тончайшим воздушным виссоном», – подумал Агафокл, – «А ещё лучше, оставить нагой». Мысленно раздевая девушку, Агафокл почувствовал, как вспотели его ладони. «Кожа у неё, наверное, гладкая и прохладная, как поверхность мраморной статуи». Мужчина сглотнул слюну представляя, как касается тела рабыни, как скользит его ладонь к груди девушки, затем обхватывает и сжимает этот упругий холмик.
Агафокл выскочил из своей засады, едва девушка поравнялась с деревом, за которым он скрывался. Хиона испуганно отшатнулась, улыбка сползла с её губ, она растерянно пролепетала:
– Доброе утро, господин Агафокл, вы сегодня рано… госпожа ожидает вас в своих покоях.
После этих слов девушка сделала попытку ретироваться, но Агафокл не дал ей уйти.
– Погоди, куда ты спешишь?
– Мне нужно к Клитии, она ждёт меня в саду.
– Успеешь к ней, дай мне рассмотреть тебя хорошенько.
– Вы шутите, господин Агафокл? Вы много раз видели меня.
– Раньше ты была другой, а теперь изменилась, – с придыханием проговорил Агафокл.
Хиону насторожило странное поведение господского племянника, его пристальный влажный взгляд, и особенно, потная рука, которой он держал её за запястье. Рабыня сделала шаг назад к перилам лестницы и попыталась высвободить руку, но Агафокл не отпустил. Мужчина приблизился к ней настолько, что Хионе пришлось свободной рукой упереться ему в грудь. Это слабое сопротивление не остановило Агафокла и скоро Хиона почувствовала дыхание мужчины на своей шее.
– Хиона…
