Гектор из соседней комнаты слушал, как вздыхает и вертится на ложе его господин. В такие бессонные ночи спасение только в одном. Слуга поднялся со своей лежанки и бесшумно вышел из комнаты.
— Господин! — шёпот прозвучал над самым ухом.
Идоменей резко приподнялся на локте и увидел стоящую перед ним женщину с распущенными волосами, которая куталась в накидку, едва прикрывающую грудь.
— Что ты здесь…, - начал Идоменей, удивлённый наглость рабыни.
В простенке между окнами он увидел Гектора, который снял резной колпак с медного лампиона, чтобы приглушить свет. Идоменей откинулся на спину. Рабыня посчитала это приглашением и скинула с себя накидку, тут же скользнув к мужчине под одеяло. Нагая и трепещущая, она прижалась к Идоменею всем телом, и он слышал, как часто и звонко бьётся сердце в её груди.
Первый раз Идоменей проснулся на исходе ночи и недоумённо ощупал войлочное одеяло, лежавшее поверх обычного. Видимо, неугомонный Гектор, боясь, что господин озябнет под утро, укрыл его потеплее. Рядом с ним спала рабыня, её тёмные волосы водорослями разметались по подушке. Когда Идоменей проснулся второй раз, женщины рядом уже не было.
Ещё вчера мучаясь от бессонницы, Идоменей обдумал весь сегодняшний день. С юности привык планировать свои дела, как на дальнюю, так и на ближнюю перспективу. Пока раб накрывал стол к завтраку, Идоменей попросил Гектора принести письмо, доставленное из Тритейлиона. В своём послании Федра вскользь упомянула о делах поместья. В основном речь шла о сыновьях. Также она просила Идоменя как можно быстрее приехать в Тритейлион и опять же привезти с собой письма мальчиков, по которым она ужасно скучала.
— Ответ напишу позже, Гектор. Отправь в поместье самого сообразительного раба. Пусть он передаст на словах, что в городе меня задерживают дела. Письма сыновей я привезу с собой. Жду с нетерпением встречи, и госпоже желаю здоровья и всех благ.
— Слушаюсь, господин, — сказав, слуга покорно склонился. — Тут ещё одно послание для вас.
— От кого?
— От Нисифора.
— Потом, — Идоменей отмахнулся от письма управляющего. — Пошли в порт узнать, какие корабли отплывают завтра из Прекрасной Гавани и куда.
— Так, через декаду ваш корабль, господин, отправляется на зимовку в Ольвию, неужели запамятовали?
— Нет, в Ольвию не надо, куда угодно, только не туда, — загадочно проговорил Идоменей.
3.
Пирра лежала на неубранном ложе, подперев рукой голову, и наблюдала за одевавшимся мужчиной. Это был он — её сотер *, её спаситель. Она ждала его с того самого дня, как родные свезли её на рынок, где продавали рабов и скотину. Потом был дом женщины с синими, как ледышки, глазами, после него далёкий остров посреди моря.
Землевладелец с Эвбеи был стар и недолго развлекался с ней. Когда он умер, Пирра стала жить с его старшим сыном. Женившись, молодой хозяин отпустил её, дал денег, чтобы она смогла вернуться на родину.
В порту, когда Пирра искала корабль, идущий в Таврику, она познакомилась с одним навархом *, и он уговорил её плыть с ним в Милет. В городе они сняли дом и жили вместе, пока у неё не закончились деньги. Потом он уплыл и не вернулся.
Что дальше? Пирра нахмурила брови. Мужчины, много мужчин. Она уже перестала надеяться, что её кто-то спасёт, и падала всё ниже. Повезло попасть на симпосий к одному военачальнику, который заплатил щедрую цену. На эти деньги она вернулась в Таврику.
Здесь снова пиры, вечеринки, мужские тела, молодые и старые. Это возвращение ничего не изменило в её жизни, везде было одно и то же. Страсть мальчишки — Агафокла совсем не трогала её. Увидев его богатый дом, она хищно решила взять отсюда столько, сколько сможет, как те, что брали от неё всё, вычерпывая душу до самого донышка.
И вот, когда она всё глубже проваливалась в трясину пьянства и разврата, появился он — её меднокудрый спаситель. В ту ночь все перепились. Агафокл от вина ослаб настолько, что не смог взять её. Сон ли это был, явь ли? Всё плыло в сизой угарной дымке. Кто-то грубо тряхнул её за плечо, она открыла глаза и увидела перед собой рыжего верзилу. «Какой урод!», — мелькнуло в голове. Её отчего-то развеселило это воспоминание и Пирра уткнулась лицом в подушку, чтобы подавить смешок.
Мужчина склонился над ней:
— Почему ты смеёшься?
— Потому что мне хорошо, а хорошо мне оттого, что я люблю! Тебя одного люблю и никого больше любить не буду!
Он с сомнением покачал головой, и она рассердилась:
— Не веришь? Тогда уходи и не возвращайся! Но если вернёшься, то я буду знать, что ты поверил мне.
Он ушёл и прислал мальчишку, который передал, что начальник стражи поехал сопровождать обоз какого-то купца и вернётся через два дня. Два дня! Настроение Пирры сразу испортилось, а тут ещё прибежала рабыня и сообщила, что в саду её ждёт приличного вида господин.
— Зачем ты меня злишь? Зачем? — кричала Пирра на рабыню. — Ты знаешь я не принимаю никого и никогда! Слышишь? Никогда принимать не буду! И записок читать не буду! И не пойду никуда!
— Госпожа, ваш посетитель выглядит солидно и совсем похож на тех…
