— Они все непохожи, а как напьются, то становятся демонами! Веришь ли, — понизив голос продолжила Пирра, — проснулась я однажды после пирушки, а вокруг вповалку все гости голые лежат, и повсюду красными пятнами то ли кровь, то ли вино. Хотела встать, а не могу, словно держит какая-то сила, гнёт к земле. Заметила рядом большой кубок, весь переливается золотом да каменьями драгоценными. Думала, напьюсь из него, и сил у меня прибавится, наклонилась я над кубком, обхватила губами край, а в кубке том не вино, а кровь…
— Человеческая? — задрожала от ужаса рабыня.
— Человеческая, но пахнет, как вино.
— И что же было дальше, госпожа?
— Хочу губы от края кубка отвести, а они как приклеенные.
— Неужели отпили?
— Нет! Он меня спас, мой меднокудрый! Выхватил кубок из рук, укрыл своим плащом и унёс из этой хазины. *
— Тот господин, что ходит к вам сейчас?
— Да, это он, мой милый! — гордо вскинула голову гетера и, понизив голос, зашептала: — Он мне потом сказал, что кубок тот из человеческого черепа сделан, и кто из него напьётся, тот навсегда вампиром станет!
— О, боги! — воскликнула служанка и, подозрительно оглядев хозяйку, осторожно спросила: — Госпожа, вы точно из того кубка не пили?
— Нет же! Нет! Я, что, похожа на вампира!
— Но тот господин, что ждёт вас в саду, тоже не похож.
— Опять ты за своё! Хорошо! Пойду! Но если он меня обидит, так и знай — получишь столько оплеух, что три дня с красными щеками ходить будешь!
Пирра предстала перед гостем, опустив взгляд, как и полагалось женщине. В ожидании, когда мужчина заговорит, все же подняла глаза и мельком осмотрела его. Взгляд зацепился за край вышитого гиматия, а на синем фоне пурпурные зубья меандра.
— Ты ли скифянка, бывшая рабыня, а теперь гетера по прозвищу Пирра, прибывшая из Милета прошлой весной?
— Да, господин…, - Пирра удивлённо подняла глаза на мужчину.
Никто ещё не говорил с ней таким официальным тоном. Может быт, это сборщик налогов? Не похож. Есть в нем и стать, и хороший вкус, и выдержка.
— Откуда вы знаете меня, господин? Кто вы?
— Не важно, где я услышал о тебе, а имя моё знать тебе не обязательно, хотя… я — Идоменей.
— Я слышала о вас, господин Идоменей, — почему-то испугалась Пирра.
Она действительно о нём слышала на одной из пирушек. Однажды при Агафокле упомянули его имя, и он разозлился ни на шутку. Пытаясь вспомнить о том разговоре, Пирра подумала, что это один из родственников Агафокла.
Идоменей разглядывал Пирру и не находил в её внешности ничего, что могло бы заставить разумного мужчину передать пятую часть своего состояния в руки ростовщика. Он видел перед собой невысокую пухленькую девушку с мягкими чертами лица. Она чем-то напомнила ему рабыню, что приходила к нему на ложе прошлой ночью, только Пирра немного моложе и другой масти.
Ярко-рыжими конопушками были обсыпаны лицо девушки, шея и руки. Золотые глаза Пирры, так восхищавшие Агафокла, без подводки выглядели поблёкшими. Ничего колдовского или, тем более, демонического в образе молодой женщины не было. Идоменей понял это еще вчера, когда Кодр пытался оправдать свое бездействие заверениями, что рыжая скифянка околдовала и опоила господина Агафокла приворотным зельем.
«Знаю я это зелье, по 100 драхм за метрет», — усмехнулся про себя мужчина. Гетера была в просторном домашнем хитоне из плотной ткани, и трудно было определить насколько хороша её фигура. Впрочем, он здесь не затем, чтобы оценивать прелести Пирры.
— Я пришёл сказать, что ты должна уехать.
— Что это значит, господин? — изумлённо распахнула глаза молодая женщина.
— Ты уезжаешь, Пирра. Собирай вещи, завтра ты покинешь Прекрасную Гавань.
— Но… я не могу… не хочу никуда ехать!
— Так надо, Пирра. Так будет лучше для всех.
— Нет! — крикнула она, сверкнув взглядом.
— Если ты откажешься покинуть город добровольно, то тебя насильно посадят на первый попавшийся корабль. Разумеется, без барахла. И высадят на берег без единого обола. Догадываешься, что тебя дальше ждёт? — спросил мужчина.
— Это из-за него… Да? Из-за Агафокла? Из-за его даров? — запинаясь, проговорила Пирра. — Что, если я всё верну? Ему или вам? Господин? Всё-всё верну, и подарки, и то, что из дома его взяла.
Но Идоменей, не собирался торговаться:
— Завтра я пришлю к тебе своих рабов, они перенесут твои вещи на корабль. Или тебя без вещей.
1.
Хи-о-на — новая жизнь, новое имя, но оно почему-то не вызвало у девочки такого отторжения, как Левкея. Когда госпожа ласково говорила ей: «Иди, сядь подле меня, Хиона», то невозможно не откликнуться на этот зов.
Тогда она усаживалась на низкую скамеечку у ног своей госпожи, и та перебирала своими белыми пальцами её кудри. От этой давно позабытой ласки у девочки глаза наполнялись влагой, а в носу противно щекотало.
Размеры дома, в котором она теперь жила, впечатляли после закутков школы гетер. Поначалу она боялась заблудиться среди дверей, лестниц и переходов. Ещё больше девочку удивило, что огромный дом был почти пуст. Вместе с нею здесь постоянно проживало всего пять человек.
