— Откуда же мне знать, дядюшка. Ведь не я свой дом веду. Для этого у меня есть управляющий. Вот он, наверное, знает!
— Так зови его сюда!
— Он здесь, дядюшка! — Агафокл указал на Кодра. — Отвечай, мошенник, ходил ли ты к ростовщикам? Брал ли у них денег от моего имени?
— Подожди, Агафокл. Не кричи. Наверняка твой управляющий, как человек аккуратный, ведёт записи о всех расходах и доходах. Пусть он принесёт свои свитки, а мы посмотрим.
— Ты слышал, раб? Неси! — приказал молодой человек, и сделал ему знак, надеясь, что Кодр сообразит, как выкрутиться из этой ситуации.
Но управляющему деваться было некуда, и когда он принёс тот свиток, что изучал вчера Идоменей, молодой человек совсем сник.
Агафокл не стал даже брать список своих долгов из рук управляющего, и Кодр с поклоном передал его господину Идоменею.
— Почти тысяча мин, — озвучил Идоменей.
Агафокл подпрыгнул в кресле.
— Откуда взялась такая сумма?! — бросил он негодующий взгляд на управляющего.
— Господин, вы сами подписывали расписки, а я их только относил…
— На что же были потрачены такие деньги?
— На женские наряды и украшения, — вмешался Идоменей. — Ещё на празднества и дорогие вина.
Идоменей сделал знак Кодру удалиться. Когда управляющий ушёл, мужчина поднялся из кресла и подошёл к открытому окну. Агафокл тоже встал и принялся метаться по комнате, то и дело спотыкаясь о разбросанные на полу вещи.
— Дядюшка! Я не знаю, как… это всё она… эта рыжая ведьма, она околдовала меня! — чуть не плача, выпалил он.
— Полно, Агафокл! Отчего других мужчин никто не околдовывает? Разве они не пьют вина и не любят женщин?
Молодой человек не смог ничего возразить.
— Сделанного не вернёшь. Теперь нужно думать, как ты будешь отдавать долг Евномию.
— Надеюсь, ты мне поможешь дядюшка?
— Боюсь, что нет, племянничек. Сумма слишком велика, а у меня сейчас нет свободных средств.
— Что же делать? — растерялся Агафокл.
— Ты можешь что-нибудь продать. Например, часть своих земель.
— Землю?! — с ужасом вскрикнул молодой человек. — Нет! Нет! Вы что-то не то говорите, дядюшка. Землю продавать нельзя! Мне кто-то это объяснял, но я не помню, кто…
А вот Идоменей отлично помнил, кому принадлежали слова «продать свою землю, то же самое, что продать свою мать». Так говорил дед Агафокла, отец Федры и, видимо, молодой человек слышал это изречение из уст своей тётушки.
Мужчина вздохнул, вспоминая покойного тестя — умного, рачительного, трудолюбивого хозяина, пользовавшегося огромным авторитетом в городе. Когда-то Идоменей начинал у него управляющим… Сейчас мужчина представлял, как седовласый Макарий с укором и печалью смотрит из загробного царства на своего бестолкового внука.
— Дядюшка! — взмолился Агафокл. — Неужели никак нельзя обойтись без продажи земель? Может быть…, - он обвёл рукой комнату, — отдать Евномию всё это? Мне не нужны все эти безделушки.
Идоменей вернулся в своё кресло и сказал:
— Сядь, Агафокл, и выслушай меня. Боюсь, что тебе не поможет ни продажа земель, ни каких-либо вещей. Знаешь ли ты, что тебя считают охульником, попирающим наших богов? Что есть свидетели, которые видели, как ты приносил жертвы скифским богам и обращался к ним с молитвой, как энарей в лоскутном одеянии, прыгал и плясал среди твоих гостей?
Послезавтра в Совете будут голосовать на черепках, и тебя, скорее всего, приговорят к изгнанию. На время изгнания ты будешь лишён прав на всё своё имущество.
Агафокл молчал, потрясённый словами Идоменея. Он открывал и закрывал рот, пытаясь набрать в лёгкие воздух. Глаза молодого человека от страха сделались по-рыбьи круглыми.
— Дядюшка, клянусь, всё это наговор! Не было никакого энарея. Это всё актёры, они разыграли перед нами свой спектакль.
— Отлично! — с сарказмом произнёс Идоменей. — Вот об этом ты и расскажешь на Совете.
— И они мне поверят? — с надеждой спросил юноша.
— Не знаю.
— Но куда же я пойду, если меня прогонят из города и не позволят пользоваться домом в поместье? Мне остаётся броситься к ногам моей тётушки и просить, чтобы она приютила меня в Тритейлионе. Надеюсь ты, дядюшка, будешь не против?
— Выслушай меня, Агафокл. Выслушай меня внимательно и запомни. Если ты посмеешь вмешать в эти дела мою супругу, то я умою руки. — осадил юношу Идоменей. — Никакой помощи от меня тогда не жди! В своём ли ты уме? Что ты ответишь ей на вопрос о причине твоего изгнания? Что ты распутничал в доме, где прошло её детство? Что ты транжирил деньги на девиц? Может быть, ты поведаешь набожной своей тётушке, в чём тебя обвиняет Совет? — переведя дыхание Идоменей продолжил: — Знай! Что если ты сейчас не пообещаешь мне молчать перед Федрой, то клянусь богами — я сам нацарапаю твоё имя на черепке!
2.
Небольшой корабль покачивался у деревянного причала, ожидая отплытия в Гермонассу * с заходом по пути в Керкинитиду *, Феодосию и Нимфей. * Навигация через Эвксинсий понт закончилась, но некоторые смельчаки ходили вдоль побережья Таврики до самых льдов.
