— Если так, — отвечал я, — то я готов следовать за вами хоть сейчас. Мне надо лишь отпустить моего виндикару и развязаться с фурой и быками.
— Можно и не спешить, — отвечал мне господин де М. — Разыскивая вас, я имел в виду поохотиться три-четыре денька в джунглях Мейвара. Говорят, эта местность кишит тиграми, буйволами и дикими кабанами, и мне очень хотелось бы при вашем участии посетить те места!
— Хорошо, — ответил я моему другу, — так как железная дорога доставит нас в три дня в Чандернагор, то у нас имеется достаточно времени, чтобы исполнить ваше желание!
— Тем более, что нам вполне достаточно двух дней для подготовки к сессии!
— Отлично! А охотились ли вы когда нибудь на тигра? — спросил я моего друга.
— Никогда! — отвечал он.
— А не попадём [ли] мы из-за вас тигру в лапы?
— Правда, на больших зверей я не охотился, но глаз у меня верный и промахов я не даю!
— Я не знал такого таланта за вами!
— Хотите убедиться?
Над нами высоко пролетала ласточка, и я не успел остановить руки моего друга, как выстрел уже прогремел, и бедная птичка упала к нашим ногам.
— Но вы удивительный стрелок! — в восторге вскричал я. — И до сих пор вы мне об этом не говорили!
— Как вы думаете, могу я рискнуть выступить против тигра в обществе вас и вашего смелого Амуду?
— Без сомнения, но при условии, что при виде тигра или буйвола вы сохраните присутствие духа и полное хладнокровие, как будто бы это была простая птичка!
— Я не могу вам обещать, что не буду испытывать никакого волнения и что душа моя при виде опасности не уйдёт в пятки, но могу дать вам слово, что рука моя не дрогнет и что я не сдвинусь ни на йоту с назначенного мне пункта. Уже давно мечтаю я испытать волнения этой охоты и, зная ваш громадный опыт, позволяю себе просить вас взять меня с собою!
— Хорошо, мой друг, — отвечал я, — пусть будет по-вашему, и я думаю, что опасность будет уже не так велика, как вы думаете. Прежде на охоту за царём джунглей выходили с простым карабином, но с тех пор, как придумали разрывные пули, нужно быть непростительно неосторожным, чтобы дать ему растерзать себя… Я ставлю одно условие, что вы будете послушны во всём Амуду, который поведёт охоту, и я сам всегда полагаюсь на него!
Господин де М., улыбаясь, отвечал, что слово Амуду будет для него законом.
Было решено, что рано утром на другой день мы оправимся в деревню Секондару [(Сикандр)], где, пока мы будем осматривать могилу великого Акбара, мой нубиец и Тчи-Нага легко соберут нам загонщиков, без которых нам было немыслимо рискнуть проникнуть в джунгли.
Деревня Секондара находится милях в шести от Агры. Она представляет груду развалин, в которых ютятся несколько сот туземцев. По многим признакам видно, что некогда Секондара была предместьем императорского города.
После трёх часов пути мы разбили там нашу палатку. Амуду пошёл искать загонщиков, а Тчи-Нага отправился посмотреть, не найдётся ли чего-нибудь для пополнения припасов нашей походной кухни. Редко когда он возвращался с пустыми руками — птицы, дичи и рыбы много, лишь выбирай.
До завтрака оставалось два часа, и мы решили употребить их на осмотр мавзолея Акбара. План этого здания очень оригинальный и значительно отличается от обыкновенной могольской архитектуры: он представляет из себя правильный четырёхугольник. Нижний этаж ничем не замечателен, исключая наружную колоннаду <с четырьмя порталами, ведущими в четыре [внутренних] галереи> и склеп, в котором под мраморными саркофагом покоится прах самого властителя.
Над могилой горит лампа, огонь в которой поддерживается несколькими бедными муллами; они же заботятся и о свежих цветах в последнем жилище покойного. <Этот благочестивый и трогательный обычай царит по всему Индостану.>
Над этим этажом возвышается другой, в виде отдельного зала, и прямо над <нижним> склепом; здесь тоже стоит саркофаг, но этот покой окружён не
Широкая мраморная площадка над четвёртым этажом окружена прелестной балюстрадой из белого мрамора, удивительно тонкой ажурной работы, а все углы украшены башенками с мраморными же куполами.
В центре поставлен пятый мраморный саркофаг неописуемой красоты. На нём начертано имя Джахангира, сына Акбара. Раньше эта надпись была выложена драгоценными камнями, как нам сказал наш проводник мулла, но камни эти давно исчезли.
<С тем уважением, которое все индусы проявляют к жилищу умерших, действительно трудно не возложить на англичан ответственность за разграбление этих богатств. Старая Ост-Индийская компания, в минуты своего бедственного положения, всегда имела соблазн разграбить сокровища раджей и захватить все богатства, накопленные веками в храмах и иных памятниках Индостана. Поэтому население этого региона не без оснований относит к белой расе эпитет варваров, которым Рим и Афины прежде щедро одаривали своих врагов.