Чего не скажешь обо мне: я не успела сориентироваться в царившем хаосе, и неожиданно сильный удар об воду выбил из меня дух. Река тут же подхватила потоком, больно ударила об камни, завертела, так что я тут же наглоталась воды и потеряла всякое представление, где в этой круговерти верх, а где низ; протащила по обломкам и кинула под самый рушащийся мост. Рядом, чудом не задев, рухнул огромный кусок брусчатки. Вспенив и без того беспокойную воду, упокоилась на дне секция ажурных перил. Царапнув кожу, исчез в бурлящих недрах осколок камня. А вместе с ним и я: река меня вновь подхватила, проволокла под водой и вытолкнула наверх, в оглушающий грохот.
Вот только на этот раз чуда не случилось: сильный удар по затылку заставил сознание померкнуть.
Глава 24
Мне всегда нравились сны, приходящие под самое утро. На самой грани яви и дремы. Яркие, красочные, и столь необычные: с одной стороны реальность словно плавится в твоих руках, ты можешь делать все, что хочешь, ты можешь быть, кем хочешь, ты - творец, и любые законы мироздания подчиняются лишь твоему сознанию - вольному или неосознанному. С другой стороны ты уже знаешь, что это сон, потому даже самый страшный кошмар не страшен - всегда можно проснуться, всегда можно напомнить себе, что это - всего лишь игры разума, сновидение.
Мне всегда нравились рассветные сны...
Вот и сейчас я плыла в одном из них - на грани сознания, на грани яви, на грани тьмы.
Укутанная мягким теплым покрывалом из тьмы без звезд моею покровительницей - Ночью.
Овеянная её уютной тишиной. Ни костров, коими так любят пугать грешников жрецы Пресветлого дня, ни страшных духов, терзающих несчастных, ни пронзительных криков и слезных просьб о пощаде - ничего не нарушало мой покой, мое посмертье.
Лишь тьма и тишина, в которой так лениво и в то же время так легко думается.
том, смогли ли спастись Катрин и Руан. И если за магистра я не переживала совсем - Катрин Далькре была намного сильнее, чем могло показаться, - то вот за молодого мужчину... Не была ли моя жертва напрасной? Не зря ли я разменяла свою жизнь на их свободу? И ведь я знала, что платой будет именно жизнь. Иначе было просто нельзя - мы бы не выбрались оттуда.
Никто.
Даже если бы я поверила личу и действительно убила бы Руана, как шептали мне голоса, нам бы не позволили уйти. Одной из причин было то, что две магини для короля мертвых были бы прекрасной пищей - при должном умении вытянуть у нас сначала магию, а затем и жизнь для бывшего некроманта, некогда переступившего запретную черту, не составило бы труда. Но была
\endash другая причина - у мертвого кукловода был собственный кукловод. Тот, кто дергал самого лича за ниточки. Тот, чей разгневанный приказ убить разнесся над площадью, задрожал в разбитых стеклах, когда мой кинжал соскользнул вниз, так всерьез и не ранив мужчину.
И этот кто-то не собирался отпускать нас, ни живых, ни мертвых.
Поэтому был лишь один способ вырваться оттуда - отвлечь внимание, заставить лича потерять нить контроля, заставить его ослабить печать. И, к сожалению, даже если бы я направила на него всю свою освободившуюся от снятия браслета силу, у меня вряд ли бы что вышло - эта тварь не одно десятилетие копила силы, собирала из всей округи, высасывала из еще живой земли. Он обуздал бы мои силы за секунду. Обуздал бы и направил против меня - ведь именно этого он и ждал.
А вот с мостом справиться он не сумел, слишком быстрые и непредсказуемые были разрушения, слишком непредсказуемая стихия выбрана - вода. Оттого, как и я, рухнул в воду, разом потеряв все нити, за которые дергал. И хотя разбушевавшийся горный поток и каменный дождь из разрушающейся мостовой погубить, в отличие от меня, это почти бессмертное существо не могли, однако это дало ребятам время уйти порталами. А дальше уже как они сами распорядятся моим даром.
Надеюсь, Руан сможет окончательно сдернуть печать подчинения, и мои старания не пройдут зря. Не даром же я, в конце концов, так старательно гнала от себя любые хорошие мысли, пытаясь припомнить все обиды, все огорчения, всю боль от его слов и поступков. Так старательно, надо сказать, что в какой-то момент и сама поверила, что этот мужчина принес мне только страдания. Немудрено, что лич не почувствовал фальши и позволил подойти к себе.
Впрочем, теперь я все равно уже ничего не могу изменить. Лишь плыть в безмолвной и бесконечной темноте и тишине.
...Резкая, пронзительная боль вырвала меня из забытья, вытолкнула на поверхность сознания. Злая, ослепительная, сводящая с ума - она была повсюду, заполонила собой каждую клеточку, вытянула каждую мышцу, изломала каждую кость. Словно меня проволокли, нисколько не заботясь, по острым камням уступам. Впрочем, почему "словно" - река действительно же протащила, изломав тело, разбив об острые, отточенные течением, края скал.
