С какого же было удивление Руана, когда она решилась выпить. Поймав его взгляд, осторожно сделала глоток, заставив и его вновь пригубить чай. И замерла, словно смакуя травяной настой. Чуть приоткрыв губы, которых отчего-то нестерпимо захотелось коснуться. Скользнуть по ним пальцами, тронуть губами.
Мужчина скользнул взглядом по тонкой, изящной шее, по криво застегнутой рубашке, пара верхних пуговиц которой была расстегнута, давая простор мужской фантазии. На этих фантазиях, а так же на том, что не прочь бы заключить девушку в объятья, Руан себя и поймал. А поймав, весьма отчетливо понял, что сам же загнал себя в ловушку. Да, приворотные зелья на него не действуют, но это был и не совсем приворот. Его, Руана, собственные чувства обострились, сбросив шелуху сомнений, его желания обрели четкие грани, из бесформенного булыжника превратившись в кристально-чистый хрусталь, его самые загнанные в глубину мысли об одной девушке сейчас завоевали все. О невыносимо, до физической боли, желанной. Настолько, что даже мимолетный, неосознанный ею и такой вполне невинный жест — облизнуть губы — вызвал у него стон.
Вот только стоит ему подастся искушению, стоит ему лишь ее поцеловать, как ему будет не остановиться. Он не сможет ее уже отпустить, не сможет даже шагнуть назад, чтобы разорвать связь. И это будет безумная ночь… Только вот потом она его не простит. Несмотря на то, что сама же подлила зелье. Несмотря на то, что ей самой сейчас хотелось оказаться рядом — это-то мужчина видел отчетливо. Как то, что душа ее металась, стараясь вырваться из силков магии. Рвалась, пытаясь сохранить остатки разума, не поддаться сладкому дурману. Но все, на что ее хватило — это лишь отвернуться, нервно откинув кистью руки с шеи волосы.
Ох, зря она это сделала…
Не выдержав, Руан шагнул к ней, мягко пробежался пальцами по плечам и, наклонившись, легко коснулся губами шеи.
Он проиграл. Проиграл себе, проиграл ей. Потому что уже не в силах был сдерживать себя. Да и хотел ли? Ведь Вир явно отвечала ему взаимностью: прильнула к нему, тихо застонав от откровенных прикосновений, накрыла его ладони своими и прижала. А в следующий миг и вовсе обернулась, чтобы…
— Вир! — Руан едва успел подхватить внезапно осевшую девушку.
Не на шутку встревоженный ее внезапным обмороком, мужчина поднял ее на руки и отнес на свой плащ. Осторожно уложив ее, он уселся рядом прямо на землю, и положил было руку на солнечное сплетение девушки, но тут же отдернул ее, зашипев: темная магия не желала видеть рядом с собой целительскую силу.
— И угораздило же меня связаться с темной, — пробормотал мужчина с какой-то особой нежностью, впрочем, тут же смеявшейся тревогой. — Стоило мне идти на темного целителя, раз я все равно у вас тут прозябаю, — осторожно приподняв Вир, он стал укутывать ее, чтобы она не замерзла. — Все больше бы толку было. Хоть бы лечить мог, а так что? Что тогда, в башне, что на улице, что сейчас… А это у нас что? — Руан осторожно разжал пальцы девушки и вытащил флакончик, который она все еще сжимала в руке. — Хрустальные слезы… — щурясь, прочитал он.
— "Для достижения эффекта добавить несколько капель". Сколько же ты, душа моя, — хмуро взглянув на бессознательную девушку, поинтересовался молодой мужчина, — добавила нам? Всё? Что там еще? "Применять осторожно: черпает силу в магии, временно выжигая ее", — дочитал Руан и глухо застонал. У нее и так-то было немного сил: на обряде он забрал, сам того не желая, почти все, и теперь они отвратительно медленно восстанавливались — это он отчетливо видел, как целитель. А зелье, похоже, совсем исчерпало даже эти капли.
И подпитать он ее не в силах — его целительская сила просто отторгается ее темной сущностью. Ей нужна тьма, только где же он ее возьмет-то сейчас? Вот если бы он был темным…
Мужчина внезапно замер, пораженный мыслью, а затем быстро пересел на плащ. Темный дар! Он же сам у нее его забрал. Что если… Руан облокотился спиной об дерево и осторожно устроил девушку в объятиях. Мягко провел ладонью по щеке и, помедлив секунду, коснулся губами губ, выдыхая тьму. Лишь бы получилось…
Очнулась я от того, что у меня затекла рука. Завозилась, попытавшись сдвинуть ее, и внезапно поняла, что меня хоть и крепко, но довольно осторожно держат в объятиях, а рядом, под ладонью, размеренно бьется чужое сердце.
