— Я рад тебя видеть, Тиль, — чуть улыбнулся Эрударен своему другу. Нет, его здесь, конечно, не было. Как и остальных четверых: Ард, судя по влажным волосам, только вышел из ванны, близнецы, похоже, были в своей комнате, Тиль же все еще находился в лечебнице, а вот где был Арэт — Руан так и не понял.
— И я, — склонил голову Тиллион.
— У нас мало времени, — оборвал обмен приветствиями Ардалион. — Эта тварь сбежала, Ран. Почувствовала, что мы серьезно взялись за поиски и…
— Давно?
— Незадолго до вашего отъезда.
— Мы думаем, — вмешался Сандр, — что пробуждение тех руин — ее рук дело.
— И скорее всего она попробует вас в них заманить, — продолжил за брата Алекс, — скорее всего она думает, что с вами будет не так сложно разделаться. И вчерашнее нападение лишь подтверждение тому.
— Ты уверен, — вопросительно взглянул на друга Ард, — что тебе не нужна помощь?
— Уверен, — твердо кивнул Руан и взглянул на тускнеющий кулон. — Спасибо.
— Что ж… зови, если что, — отозвались тени, исчезая одна за другой.
Не став дожидаться, когда магия полностью рассеется, мужчина отвернулся, и собирался было уже шагнуть в дом, когда его вновь тихо позвали:
— Руан.
Эрударен обернулся и взглянул на силуэт.
— Ты помнишь, что мы сильны лишь до тех пор, пока нам не за кого бояться? — тихо спросили у него.
— Помню, Ваше Высочество.
— Сможешь ли ты перешагнуть через того, кто тебе дорог? Оставить его, бросить, убить ради цели? Подумай, — принц внимательно взглянул на Руана. — Твое молчание слишком о многом говорит, — так и не дождавшись ответа, склонил голову мужчина и шагнул обратно в тень, собираясь раствориться в ночной мгле.
— Подожди, — словно очнувшись, Эрударен резко шагнул вперед. — Ты знаешь, как вернуть ей силы?
— Силы? — вскинул бровь собеседник Руана.
— Да. Не знаю уж, результат ли это обряда ведьм или их Права Ночи, — мужчина недовольно поморщился, — или того, что инициировал я ее на алтаре, но она может нормально колдовать только рядом со мной. Ее силы заперты у меня, и хотя я могу понемногу ей их возвращать, однако, они надолго у Вир не задерживаются. Утекают, словно в песок. Так быть не должно.
Руан раздраженно дернул плечом. Нет, он прекрасно понимал, почему Виррин лишилась сил: он был заведомо магически сильнее ее, и по праву сильнейшего он забрал у нее все до последней капли. Так было всегда, и странного в этом он ничего не видел. Вот только магия уже должна была вернуться к ней.
— У вас противоположные с ней силы. Я думал, ты вспомнишь об этом запрете, — нахмурился мужчина. — Кому как не тебе.
О да, он знал об этом табу — не прикасаться к темным магам. Вот только темные, как ни странно, уже не рождались у них более тысячи лет. И это знание до сих пор было не более чем мертвым грузом, покоящимся где-то в самой глубине памяти. К тому же Руан был уверен, что этот запрет давно уже потерял свою силу.
— Тебе надо вернуть ей силы, причем, чем быстрее, тем лучше. Иначе ее тьма выжжет твой свет. Ведь ты чувствуешь уже это?
— Чувствую, — угрюмо огласился Руан. — Что мне надо сделать?
— Есть два пути, — горькая усмешка скользнула по губам принца. — Первый — так же, как ты их и забрал: переспать с ней. Причем ее выбор должен быть добровольным, а не под действием заклятий, заклятий или плетений.
— А второй?
— Избавится от ее силы. Убить ее, — коротко ответил молодой мужчина. — Тогда ее сила рассеется.
Руан тяжело склонил голову.
— Как поступить — решать тебе, но учти, что времени у тебя осталось мало, — тихо произнес принц и, наконец, растворился во тьме, оставив неподвижно застывшего Эрударена одного.
Впрочем, осенний ветер недолго перебирал черные пряди. Едва заметно кивнув своим мыслям, Руан направился к оставленным под навесом седлам. Осторожно сдвинув в сторону одно из них, он отстегнул ножны с кинжалом — вечером он поленился это сделать, ведь в сумке, что сейчас отчасти заменяла Вир подушку, покоился брат близнец стилета.
Вынув клинок из ножен, мужчина скользнул пальцами по острию и, убедившись в его остроте, отбросил ненужные ножны и отправился обратно в дом.
Туда, где спала Вир.
Видимо, что-то из наших продуктов все же подпортилось: то ли не пережило близости нежити, то ли дневного перехода. А мы с Катрин по неопытности недосморели и бросили в котелок, где варился ужин. Потому как иначе объяснить, почему меня посреди ночи начало мутить, я не могла.
В пользу этой весьма неприятной гипотезы говорило и то, что Руана, на чьей постели я до этого мирно спала, рядом не было: видимо ему тоже стало плохо. Правда, можно было бы решить, что он вообще не ложился, вот только сквозь сон я нет-нет, да чувствовала близость мужского тела, легкий, пряный, чуть горьковатый, присущий только ему аромат и нежные, едва ощутимые прикосновения пальцев. А значит, он действительно ушел.
Подавив очередной приступ, я перекатилась на край постели и замерла в надежде, что хоть так мне станет легче и внезапно напавшая тошнота пройдет, но нет. Стоило лишь мне пошевелиться, как она вновь возвращалась.
