Я опять кинулась к кинжалу, но добраться до него мне вновь было не суждено: меня дернули за ногу, повалив на землю, за что тут же получили пяткой. Я вообще, пока мы с переменным успехом катались по размокшей от дневного дождя земле, не гнушалась никаких приемов: я лягалась, пиналась, кусалась, использовала сырую темную магию, вязь заклинаний и ведьмину силу. Моими стараниями Руан обзавелся несколькими ушибами и синяками, парой неглубоких ран и ссадин, а так же дал мне возможность еще несколько раз полюбоваться на льдисто-белые чешуйки, которые вспыхивали на коже молодого мужчины каждый раз, когда я ему пыталась нанести более-менее серьезный урон. Что меня несказанно злило.
Благодаря Эрударену я же, если не считать разодранных коленей и прокушенной губы, всего лишь испачкалась, перемазавшись в грязи. Правда, ровно так было ровно до той поры, пока Руан не схватил кинжал. Вот тогда я поняла, что слишком расслабилась, опьяненная успехом. Слишком заигралась, поверив, что могу на равных драться с ним, что могу и победить. Расплата была довольно жестока.
Меня буквально подмяли под себя и придавили, оседлав. Сжали бедрами ноги, чтобы я не могла скинуть его, и вздернули руки над головой, прижав запястья к земле. Я попробовала дернуться, вывернуться, но не тут-то было: меня буквально распяли, надежно зафиксировав. От бессилия и осознания собственной глупости захотелось зарычать. Только вот это помочь все равно не могло.
Я замерла, выжидая момент. Вскинула голову и взглянула в злые зеленые глаза. Холодные, жесткие. Абсолютно ничего не выражающие.
С такими глазами палачи приводят приговор в исполнение, с такими глазами командир отряда отдает спокойный приказ вырезать всю деревню, с такими глазами наемный убийца хладнокровно вонзает нож в сжавшееся от страха сердце или легким отточенным движением перерезает горло влюбленным. И с таким глазами меня, похоже, сейчас лишат жизни: Руан легко подхватил кинжал и перехватил клинок поудобнее.
Я резко дернулась, стараясь высвободиться, призвала темную магию. Но не тут-то было: мои сил было слишком мало, чтобы хотя бы сбросить Руана и высвободить руки.
Отчаявшись, я призвала ведьмин дар. Страшный, злой, сжигающий душу и гасящий нити человеческих жизней. Именно тот дар, за который ведьм боялись. Тот дар, из-за которого не одна и не десяток девушек погибли на кострах. Дар, способный повелевать, способный проклинать, способный сплетать и путать человеческие души. Необузданный, неподконтрольный мне, необученной ведьме, которая раньше пользовалась лишь его слабыми отголосками.
— Астэр ора найри, — чуть слышно прошептала, едва сумев выдавить слова. Горло сжалось, словно пытаясь оградить меня от ошибки, но было уже поздно: тьма, что клубилась внутри, рванула наружу. Окутала молодого мужчину, гася ауру. На его коже вновь вспыхнули чешуйки, но даже они не смогли справиться с магией и стали постепенно тускнеть.
— Арртхар, — зло выругался Руан, а в следующий миг по моим заведенным за голову запястьям резанули, вскрывая вены, кинжалом. Кровь хлынула в грязь.
Я закричала от резкой боли, и с удвоенной силой забилась под мужчиной, пытаясь высвободиться, пока еще силы вместе с кровью не покинули меня. А вместе со мной забилась и тьма — мой ведьмин дар, переплетенный с нитями смерти.
Сжавшись на миг от моего крика, она вновь накинулась на мужчину, как злая, рассвирепевшая собака. Вцепилась, вгрызлась, окончательно погасив защитное плетение — а чем иным мог быть льдисто-белый рисунок? И в тот миг, когда тьма должна была пробраться в сердце, сжать и разорвать его, облик мужчины неуловимо стал меняться: черты чуть заострились, верхняя губа приподнялась, обнажая клыки, магия расплавленной зеленью разлилась по радужке. Чужая и чуждая мне сила буквально наполнила воздух, непривычно покалывая кожу. Но самым разительным изменением были крылья. Большие, кожистые, с шипастыми наростами на сочленениях, они вспыхнули на миг и тут же исчезли, стоило лишь, тьме отпрянуть, словно признав в мужчине хозяина.
Они появились и пропали настолько быстро, что я даже не была уверена, что мне не показалось. Что они — не начавшиеся от кровопотери бредовые видения.
Впрочем, меня быстро оторвали от размышлений о здравости собственного рассудка: Руан резко рванул ворот моей рубашки. Небольшие пуговицы, которые, как мне казалось, были намертво пришиты портным, с треском рассыпались, и распахнувшиеся полы рубашки обнажили мою грудь.
Он что, еще и изнасиловать меня собирался?!
Я дернулась, вновь попытавшись вырваться. Но результат был тот же: мужчина жестко и хладнокровно продолжал меня удерживать на месте. Не вывел его из себя и плевок, которым я наградила его от отчаянья и бессильной злобы.
Вытерев слюну, он подался вперед и, окунув пальцы в мою кровь, быстро стал чертить символы на моей же груди.
