Решив про себя, что днем, когда отдохну, еще раз взгляну, я подхватила вазу с цветами. Окинула комнату взглядом, раздумывая, куда бы ее поставить и, не найдя лучшего места, направилась к окну. Откинула портьеру, опустила хрупкий хрусталь на деревянный подоконник и, взглянув в окно, второй раз за сегодняшнее раннее утро замерла. И, надо сказать, было от чего: на пожухлой листве, грязно-желтым ковром укрывшей землю, велся самый настоящий смертельный бой.
Поэты и писатели часто любят сравнивать поединки с танцем, только вот на танец этот самый бой ни капли не был похож: слишком стремительными и опасными были выпады, слишком раздосадовано пела жаждущая крови сталь.
Я с замиранием сердца подалась вперед, взволнованно прислонилась лбом к стеклу. Несмотря на то, что когда-то Руан с легкостью победил меня, сейчас бой ему давался нелегко: молодой мужчина почти полностью ушел в защиту, лишь изредка огрызаясь в ответ. Хотя меч буквально порхал в его руке, пока раз за разом отражая быстрые атаки, однако было видно, что в мастерстве он явно уступает своему противнику, и его поражение лишь вопрос времени.
Очередной резкий выпад Арда — а именно с ним и сражался Эрударен, — едва не заставил меня вскрикнуть: клинок прошел едва ли не в сантиметре от шеи молодого мужчины. Я вскинула было руку, собираясь спеленать противников, но почти тут же ее опустила: какова бы ни была причина их поединка, если я вмешаюсь, то сделаю только хуже. Они оба — взрослые люди, знающие цену и своим словам и своим поступкам. Самые спокойные и серьезные из всей их компании: достаточно вспомнить холодный и пронзительный взгляд Ардалиона, который я нет-нет, да на себе иногда ловила. Правда, стоило мне лишь обернуться, как взгляд мужчины менялся, а на губах появлялась едва заметная улыбка.
Да и то, как они двигаются сейчас — без яростных наскоков, без подзадоривания себя язвительными словечками в адрес противника, без каких либо эмоций: молча, стремительно и смертельно — лишь является еще одним подтверждением о холодном выборе.
Так что вряд ли причиной боя стала неудачная шутка или подколка. И мне остается лишь с тревогой следить за пляской на осеннем ковре, вздрагивая каждый раз, когда клинок едва не задевает живую плоть. И молиться Ночи-Хранительнице за… за кого, Вир? Когда ты стала беспокоиться об одном мужчине, раз за разом ускользающим сейчас там внизу в лучах едва поднявшегося солнца от смертельной стали? Когда ты стала завороженно ловить опасно красивые движения, любуясь статью? Когда он начал настолько тебя волновать, что пальцы сами стали плести заклятье, чтобы успеть перехватить рвущийся к сердцу клинок? Когда?
Я прижалась пылающим лбом к прохладному стеклу и чуть прикрыла глаза, задумавшись.
И едва не пропустила, как Руан, резко подавшись вперед, скользнул мимо Арда и… полоска стали улетела куда-то в траву. Но не успела я осознать, что все закончилось, и что Эрударен победил, как он резко развернулся и, скользнув взглядом по окнам, встретился со мной глазами. На щеках тут же отчего-то вспыхнул румянец и я, как какая-то школьница, отпрянула назад, за занавеску.
Правда тут же, разозлившись сама на себя — вроде преподаватель, а прячусь, как какая-то адептка, которую застали за разглядыванием красавца-директора Академии — вновь отодвинула ткань. Чтобы воззриться на пустую, залитую золотыми лучами только-только взошедшего солнца лужайку. Пока я тут изображала из себя краснеющую от любого взгляда девицу, Ард с Руаном не только успели накинуть рубашки — оба дрались в одних лишь штанах, но и даже, вполне себе мирно беседуя по дороге, почти что скрыться под сенью деревьев, что обрамляли дорожку, ведущую ко входу на наш факультет.
Тихо хмыкнув, я задернула портьеру и отправилась спать.
Утро далось мне тяжело: я проспала всего несколько часов, да и те скорее провертелась в полудреме — вроде и арахнида убила, и гнездо его зачистила, и лес прочесала, но на душе все равно было тревожно. Словно я что-то упустила.
Сон пришел лишь под самое утро, и я благополучно проспала завтрак. Так что, как безбожно опоздавшей на трапезу, мне пришлось довольствоваться лишь травяным чаем, да несколькими слегка помятыми булочками с повидлом. Впрочем, я была лишь рада этому. Нет, не подсохшим булочкам. А пустой столовой — скоро должны были уже начаться пары, так что почти все столы были пусты. В том числе и мой любимый — в темном укромном уголочке. Как раз то, что сейчас надо было не выспавшейся мне: чуть-чуть в тишине и покое поклевать над кружкой.
Угу, как же, дадут бедному преподавателю подремать…
— Свер бы побрал эту магматику, — гневно воскликнула Линит и в сердцах кинула сумку на стол неподалеку. — Эйнэль, ты ее сделала? Дай списать, а? А я тебе кристальные слезы за это дам.
— Ой, да бери, конечно, — улыбнулась худенькая невысокая девушка, и, откинув со лба непослушную рыжую челку, аккуратно положила на стол пухленькую тетрадку, которую тут же подхватила ее собеседница. — Ли, скажи… а эти слезы — они действительно действуют?
