— Действительно, — отмахнулась от нее Линит и, усевшись за стол, быстро достала собственный конспект.
— А ты проверяла? — сев напротив, осторожно уточнила Эйнэль.
— Проверяла, — кивнула девушка и, видимо решив, что от нее все равно не отстанут, подалась вперед и едва различимо произнесла: — На преподавателях! Только ш-ш-ш, никому!
— На преподавателях?! — округлив глаза от удивления, воскликнула Эйнэль, за что тут же получила тычок от Линит.
— Тише ты! — зашипела на нее студентка и окинула зал напряженным взглядом, но почти тут же расслабилась: никто из запоздалых студентов не обратил ровно никакого внимания. Все были заняты своими делами.
— Почему на преподавателях — это ведь опасно? — тем не менее, едва уловимым шепотом, подавшись почти вплотную к девушке, спросила Эйнэль. И я бы со своего места точно бы его не услышала — все-таки я сидела довольно далеко, только вот не зря же я почти час мучила Сельвиль, осваивая тот трюк со звуком, с помощью которого мы когда-то слушали ребят в городе. Так что нити уже давно были переплетены и накинуты — а не надо было будить сонного преподавателя.
— Почему? — взглянула на собеседницу Линит. — Так если они ничего не заподозрили бы, так наши бы точно не узнали. Ну а если бы всплыло, всегда можно было притвориться глупенькой дурочкой… Похлопать ресничками, надуть губки. Они ведь хоть и преподаватели, но тоже ведь мужчины.
— А на ком ты пробовала? — заинтересованно подавшись вперед, тихо поинтересовалась Эйнэль.
— А ты никому не расскажешь? — подозрительно покосилась на нее Ли.
— Что ты, нет, конечно!
— Сначала я решила попробовать на магистре Римаре. Он ведь алхимик, зельевар. Уж кто-кто, а он-то должен был разбираться в зельях.
— И-и? — нетерпеливо заерзала на стуле девушка.
— Не почуял! — торжественно объявила Линит. — И, знаешь, к кому его понесло? К нашей кураторше, представляешь?!
— Но ведь ты не только на нем пробовала?
— Да, не только. Подумав, что одного эксперимента для достоверного результата будет мало, я решила выбрать еще одного преподавателя. И тут как раз под руку попался этот… огневик… как его… Помнишь, замещал у нас как-то пары…
— Магистр Ирритари? — наморщив лоб, вспомнила Эйнэль.
— Да, он. Поговаривали, что он — демон. Вот я и решила, что он будет просто идеальной кандидатурой — демоны ведь, как известно, обладают весьма тонким обонянием, да и к привороту почти нечувствительны.
— И? Подействовало?
— Представляешь, да! И, представь себе, похоже ему тоже нравится наша преподша. По крайней мере, очень похоже на то: Иссиль тогда еще так смущенно улыбалась, когда рассказывала мне. "Представляешь, — говорит, — какое совпадение. Оба у магистра Наррей решили спросить про выходные".
— Ничего себе, — качнула головой девушка.
— Так это еще не все, — хмыкнула Линит. — Как известно, Пресветлый День любит троицу и я решила, чтобы уж точно убедиться, найти еще одного преподавателя. А кто может лучше подойти, когда надо испытать влияние зелья, как не ведьмак. На них и яды-то слабо действуют, а уж приворот вообще не должен работать. Но… — девушка выдержала драматическую паузу, — на него подействовало! Видела бы ты лицо магистра, когда к ней пришел куратор второй группы! Она так смешно сначала ощупывала дверной косяк, а потом вертела его, что я чуть не подавилась от смеха. Вот умора-то была! Но ты представляешь, она нравится всем троим. И что они только в ней нашли? Ведь ни лица, ни фигуры, ни…
А вот чего еще у меня нет — узнать мне так суждено и не было: на башне забили часы, оповещая о скором начале пары. И Линит вместе с Эйнель, подхватив вещи, выбежали из столовой и понеслись на магматику.
Ну что ж, теперь хоть стало понятно, от чего ко мне было такое повышенное внимание: зелье, похоже, просто вытянуло на свет то, в чем обычно признаться не спешат. Ведь симпатия — слишком легкое чувство, чтобы придавать ему значение, да еще и ставить в известность жертву этой самой симпатии.
А вот почему ни один из преподавателей не почувствовал подвоха, этого я объяснить не могла. Ведь Линит на редкость удачно подобрала кандидатов для своих испытаний: способных не только распознать приворотное зелье, но и нейтрализовать его. Тогда почему сейчас они его не узнали? Или почувствовали, но не стали говорить? А, может, и вовсе подыграли? Но зачем?
Был еще и другой скользнувший холодной змеей в разум вопрос: а не пил ли Руан эти капли? И не ими ли вызван и его интерес? Вот только знать ответ мне отчего-то совсем не хотелось…
От грустных мыслей меня отвлек второй звонок. Я задумчиво взглянула на повскакивавших с мест студентов, которые, спешно покидав вещи в сумки, кинулись на пары, и мысленно им посочувствовала: как можно в такую рань учиться. А потом внезапно осознала, что — вот же Свер! — у меня у самой сейчас должна была начаться пара! И ни у кого-нибудь, а у моего любимого первого курса. Правда, сегодня они должны были быть не в полном составе: для проведения факультативов декан разбил ребят на две группы. Но, в любом случае того, что я опаздывала, это не отменяло.
