Механики как раз заканчивали сводить разболтавшиеся насосы и латать свежие дыры – день пути горжа пережила стоически, но не без последствий – в чем стоило винить никого иного, как Брака. Почувствовав ничем не подкрепленную уверенность в собственных силах, он возомнил себя великим плотоводцем и с размаху насадил нос “Карги” на разлапистый полузатопленный комель гиура, невесть как оказавшегося и за что державшегося посреди реки. Будь горжа в нормальном состоянии, она бы это препятствие даже не заметила. Но кое-как сведенные швы на передних отсеках столкновения с суровой реальностью коварных лесных речушек не выдержали и разошлись. Плот опять нахлебался воды, и хотя до затопления палубы не дошло, фальдиец горе-рулевого за рычаги в тот день больше не пускал. Да и стемнело после этого быстро, а по темноте не рискнул плыть даже Раскон.
– Вернулся, гнида лесная, – сквозь зубы пробормотал Кандар, удерживая клешней лист металла, над которым трудился Брак.
– Он не выглядит довольным.
– Погоди, до этого еще дойдет.
И действительно – едва к горящему костру подошел Раскон, настроение охотника резко улучшилось. Короткий обмен предметами – и вот уже фальдиец неспешно топает к себе в пристройку, пряча в рукав халата красный мешочек. А повеселевший Везим залпом опрокинул кружку с пивом, ссыпал к себе в сумку что-то маленькое, тускло блеснувшее синевой и ушел спать под навес.
Кандар сплюнул за борт и тихо выругался.
– Иногда я ненавижу Раскона, – спустя некоторое время сказал сероглазый. – Но в такие моменты мне хочется его придушить.
– Почему не Везима? – глухо спросил Брак.
– А его за что? Он хотя бы честен, ему платят – он делает. – Кандар поморщился от боли в ухе и поправил повязку на голове, остро пахнущую чем-то крепким и горючим. – А Раскон плетет свою паутину по всему западу, подбирает ключики к людям, знает, кому и что нужно предложить. Гразгова блевота, да он даже меня держит за яйца так, что я просто не могу от него уйти. А, если ему кто-то мешает, просто сметает с игровой доски лишнюю фигуру и продолжает партию.
– То есть он не просто фальдийский торговец? – недоверчиво уточнил Брак. – Какую паутину? Я уже понял, что он гадит некой Карталейне, но зачем…
– Просто фальдийский торговец! – неискренне рассмеялся сероглазый и смахнул несуществующие слезы. – Жирный хитрый паук, вот он кто. Поплавай с нами подольше и ты поймешь. Вот сука, а? Просто за то, что проплывали мимо.
Он снова сплюнул и оглянулся.
– Представь, что с ними все в порядке, – посоветовал ему Брак. – Что Везим догнал их, забрал мешочек и отпустил восвояси, объяснив ситуацию. Дал кри на дорогу и велел уходить на юг, в другой поселок, чтобы ненароком не попасться на глаза и не сболтнуть лишнего. А они послушались.
– Ты не знаешь Везима.
– А ты знаешь? И сколько тогда людей он хладнокровно прирезал на твоих глазах?
– Шестерых. С половиной.
Уже заготовленный ответ застрял у Брака в глотке. Он поперхнулся, закашлялся и против воли посмотрел на спящего охотника. Тот дрых как младенец, выставив из-под одеяла чистую, голую ногу и совершенно не обращая внимания на веселящихся у костра братьев, пускающих по кругу трофейную бутылку из Подречья.
– Но ты все равно не можешь знать, что там произошло… – пробормотал калека. – Просто представь себе, что все так и было.
– Звучит, как говняное оправдание из дешевых книжек с картинками. Где никто не умирает, а в конце все помирились и перетрахались.
– Мне помогает.
На этот раз закашлялся Кандар, отвел глаза, глядя на реку.
Они молча закончили ремонт, думая каждый о своем. “Карга” благодарно пропыхтела насосами, откачивая воду из отсека, а палуба, наконец, выпрямилась. Скатившаяся было в воду ебулда остановилась и звонко покатилась обратно в центр плота.
Тишину нарушил Кандар, когда они с Браком уже сидели у костра, и даже успели выхлебать по кружке обжигающе-горячего вурша. Калека привычно морщился, изображая на лице неприязнь к напитку, но уже куда меньше – распробовавшие вурш вольники подсаживались на него удивительно быстро.
– Ну грохнули бы их прямо тут, в конце концов, что бы изменилось? Вышло бы честнее.
– Палубу пришлось бы отмывать нам, – поежился Брак. – Шаркендара-то больше нет.
– Зачем вот так, исподтишка, с улыбочкой? – не услышал его слова Кандар. – Ну подойди, скажи в лицо, мол "простите, ублюдки, вы оказались не в том месте, не в то время".
– А что бы это изменило? – спросил калека, отставляя позаимствованную у кого-то бесхозную кружку, кривенько сведенную из куска обшивки. – Сам ведь понимаешь.
На этот раз сероглазый его услышал и внезапно взъярился.
– Что бы это изменило? Что изменило? Да все, гразгова блевота, вообще все! Ублюдочные лицемеры. Чем они лучше тех же клановых, которых здесь так любят винить во всех своих проблемах? А я тебе отвечу – ничем. И даже хуже.
– Кланы тоже бьют в спину, – покачал головой Брак. – Как думаешь, что бы сделали с этими плотовиками какие-нибудь Коты?
