Пришло известие, что Господь Христос может спасти Свой народ от грехов их и что все люди могут быть освящены. В лютую годину, когда злокозненные демоны, вырвавшиеся из самых глубин ада, зловонной язвой расползаются по земле, Господь явил нам знак. Ведь сказано (Быт. 6:1–2,4):
«Когда люди начали размножаться на земле, и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им. Это сильные, издревле славные люди».
И когда произошло падение, многие падшие ангелы страшились своего темного царства, именуемого адом или бездною, потому что они умоляли Спасителя не посылать их туда:
И потомки их, оставшиеся на бренной земле, также были оставлены. Сохранив им свободу выбора, Бог также оставил им возможность спастись от геенны огненной.
В этом храме Христа Папа Римский как преемник Петра, которому Христос доверил кормление Его овец и ягнят, пользуется высшей, полной, непосредственной и универсальной властью над душами. Поэтому, как пастырь всех верующих, он отправляется для обеспечения общего блага Вселенской Церкви и на благо отдельных церквей. Таким образом он держит первенство и власть над всеми церквями.
Сим постановляется о возможности сотрудничества с потомками гигантов и нефилимов, а также с отринувшими власть сатаны падшими ангелами, что признают главенство Вселенской Церкви на небе и на земле и власть его святейшества Папы борьбой против богопротивных демонов и примкнувших к ним[3].
Епископ Титус Маркус Крат устало смотрел на указ, вывешенный на специальной доске объявлений, поставленной внутри главного здания Консистории огня и металла. К копии документа было не подступиться, так плотно ее окружили охотники на демонов, инквизиторы, кузнецы, механики и даже алхимики, вроде бы больше других соприкасающиеся в своей повседневной работе с нечистыми силами и потому обязанные удивляться куда в меньшей степени, чем остальные. Он все-таки сделал это.
Добрался до Рима в рекордно короткие сроки, загнав не один десяток лошадей и едва не загнав себя. Получил аудиенцию у самого папы, на время святой войны ставшего полноправным хозяином всего христианского мира. И рассказал ему все, прекрасно понимая, что заслуживает аутодафе не только за разговоры с демонами, но и за то, что посмел давать им некие предварительные обещания как полноправный представитель церкви и служитель Господа. Выговорившегося викария немедленно препроводили в довольно скудно обставленную келью, куда тем не менее даже во время поста носили совсем не скромную пищу и предоставляли любые имеющиеся в библиотеках святого престола книги, требуя взамен лишь одно: записывать все пришедшие ему на ум мысли относительно демонов.
Пробыв в заключении месяц, выходец из знатного римского рода внезапно оказался на свободе – епископом новой страны, княжества нефилимов, внезапно образовавшегося в румынских горах, к удивлению тамошних правителей, жителей и картографов всего известного мира. Благо высших церковных должностей за то время, что он отдыхал, освободилось преизрядное множество, а кандидатов на это место просто больше не нашлось.
Бурление в рядах папской курии, полученное после переговоров с пошедшими на контакт демонами, жаждущими получить голову Малина не меньше, чем самые рьяные из служителей Господа, обернулось кровавыми событиями. Три расшитые золотом алые кардинальские мантии поменяли своих хозяев. Двое отправились на доклад к Всевышнему якобы в результате несчастных случаев, поскольку списать на болезнь отравленные арбалетные стрелы не получилось, один был казнен за служение демонам и покушение на папу. Причем, кажется, даже действительно всем этим занимался. Сам наместник святого Петра сменил секретаря, умершего при первых глотках подаваемого военному христианскому правителю Европы заморского напитка – кавы. Более мелких и незначительных людей, известных своим фанатизмом и не желавших втихую договариваться о воистину эпохальном решении, прежде чем выносить его на публичное обсуждение, никто даже не считал.
Титус Маркус Крат заметил, как на него показывают пальцем молодые инквизиторы, видно только прошедшие период ученичества и о чем-то между собой шушукающиеся. Но налагать на них епитимью хотя бы в виде лишнего прочтения пары молитв не стал. Просто потому, что сам не был уверен, нужно ему сочувствовать или завидовать. С одной стороны, он теперь епископ, причем не абы какой, а подотчетный только и напрямую папе римскому, вне зависимости от того, кто занимает данную должность. С другой стороны, более проблемную паству, чем у него, можно отыскать исключительно на ее родине, в геенне огненной.
