Трясясь от ужаса, я поспешно села, подхватила упавший фонарь и нервно принялась озираться по сторонам: улица была абсолютно пуста. Более того, мои дикие вопли не побеспокоили никого из обитателей соседних домов – во всяком случае, никто не покинул своего уютного гнёздышка, чтобы выяснить, что же такого произошло, и кто это так громко кричит посреди ночи.
Оставшийся путь до бабушкиного дома я прошла без приключений. Открыв входную дверь своим ключом, я разулась на крыльце и на цыпочках вошла в сени. В комнате свет не горел: значит, вопреки обыкновению, бабушка спала. Притворив дверь, ведущую в комнату, я прошла в дальнюю часть сеней, где располагался люк, ведущий в погреб. Слегка сдвинув в сторону полосатый вязаный палас, я обнаружила крышку люка с массивным металлическим кольцом в центре. Уверенно ухватившись за него, я без особых усилий откинула деревянную крышку, за которой обнаружилась добротная лестница с широкими ступенями, ведущая вниз, в погреб. Не раздумывая, я медленно начала спускаться. Когда мои ноги коснулись бетонного пола, я повернулась направо и, вытянув руку, нащупала выключатель. Щёлк – и над моей головой вспыхнула небольшая лампочка, озарив всё вокруг своим тёплым оранжевым светом.
Погреб в доме был небольшой – около восьми квадратов, не больше, – и всё его пространство было заставлено полками и стеллажами с разнообразными вареньями и соленьями. Помня слова Серафимы, я прошла в дальнюю часть подвала, где располагались банки с консервированными огурцами. Аккуратно переставив их с полки на пол, я обнаружила небольшую нишу, закрытую тонкой деревянной доской, подозрительно похожей на обычную разделочную. Убрав её, я увидела толстенную книгу в кожаном переплёте, а рядом с ней уже знакомую квадратную коробочку. Обречённо вздохнув, я вытащила свою находку из её “гнезда” и отложила на соседнюю полку прямо поверх пол-литровых банок с вишнёвым компотом. Вновь прикрыв нишу доской, я аккуратно вернула банки с огурцами на их прежнее место, после чего забрала книгу с коробочкой и поднялась наверх, предварительно выключив за собой свет.
Опустив крышку люка и накрыв её паласом, я настороженно прислушалась: в доме по-прежнему было тихо. Видимо, мои копошения остались для бабушки незамеченными – это хорошо. Открыв деревянную коробочку и убедившись в том, что в ней, действительно, лежит массивное золотое кольцо с крупным красным камнем, я убрала её в карман куртки, после чего обулась и неслышно выскользнула на улицу, не забыв закрыть за собой дверь на ключ.
Половина квеста “верни демону его собственность” была пройдена. Осталась сущая малость: вернуться в дом Николая, изучить ведьмовскую книгу и найти ритуал по вызову демона. Ну, а дальше и вовсе пустяки: призыв этого самого демона и попытка договориться. Кажется, большей глупости за все свои тридцать лет жизни я ещё не делала. Но, как говорится, всё когда-то бывает в первый раз.
Обратную дорогу я проделала буквально бегом. Толстенная книга в моих руках была достаточно увесистой, но не чрезмерно тяжёлой, однако мне почему-то всё равно казалось, что она ужасно тянет руки – я с трудом подавляла желание бросить свою ношу в ближайшие кусты и забыть о ней, как о страшном сне. Кроме того, после каждого десятка шагов я, против воли, нервно озиралась по сторонам: меня не покидало странное чувство, будто кто-то за мной следит. Однако вокруг, казалось, не было ни души. И от этого становилось по-настоящему страшно. Каждую секунду я ожидала повторного появления Константина с его бессмысленным, но крайне настойчивым требованием отдать не пойми что.
Только войдя во двор бывшего ведьминого дома и закрыв за собой калитку, я почувствовала некое подобие облегчения, словно все ужасы, которые могли со мной произойти, остались позади.
Поднявшись на крыльцо, я села по-турецки на прохладные доски и положила перед собой добытую книгу. Чисто внешне она не представляла собой ничего особенного: обычный талмуд в кожаном переплёте, правда, без названия и автора. Впрочем, никаких подозрительных символов вроде рун или пентаграмм на обложке тоже не было. Движимая любопытством, я открыла форзац. На нём бурыми чернилами, напоминавшими засохшую кровь, было выведено:
Ef mic saerir thegn
A fotum ras vidyar,
Oc dhann hal,
Er mic hepta kvedhr,
Thann eta mein haldrennmik3
– Коль недруг корнями
Вздумал вредить мне –
Немедля врага,
Разбудившего гнев мой,
Несчастье постигнет.4
Подняв голову, я встретилась взглядом с затуманенными светлыми глазами Серафимы, как всегда возникшей рядом со мной из ниоткуда.
– Что это? – спросила я.
– Шестое заклинание из Книги Одина, – ответила ведьма. – Его ещё называют Зеркальный щит. Оно возвращает обратно всё, что с ним сталкивается. Если ты берёшь в руки эту книгу, желая зла тому, кто её пишет, всё, что ты пожелаешь, случится с тобой.
Мне показалось странным, что в книге славянской ведьмы указано скандинавское заклинание, но я не стала заострять на этом внимание. В конце концов, они ведьмы – им виднее.
– А какое заклинание вы произнесли тогда, на кладбище? – спросила я.
