Серафима слово в слово повторила сказанное на кладбище. А затем, после короткой паузы, перевела:
– Если замечу,
Что ведьмы взлетели,
Сделаю так,
Что не вернуть им
Душ своих старых
В обличья забытые.5
– И для чего оно нужно? – продолжала любопытствовать я.
– Оно прогоняет мёртвых, – последовал лаконичный ответ.
– Но ведь вы тоже мертвы, – резонно заметила я, на что ведьма грустно улыбнулась.
– После его применения я тоже не смогла там остаться, – напомнила она. – Тебе нужна двенадцатая страница. Остальные заклятия, ритуалы и зелья тебе ни к чему. Ты ведь не собираешься продолжать семейное дело?
Пытливый взгляд ведьмы вызвал у меня неприятный холодок, куском льда прокатившийся по спине.
– Нет, не собираюсь, – заверила я её, поспешно листая книгу. – Вызову вашего демона, отдам ему кольцо и книгу, и всё. Можно будет с чистой совестью и спокойной душой возвращаться домой, в город.
– Главное, не надевай его, – предупредила Серафима, прежде чем раствориться в воздухе. А ведь я даже не успела спросить её о странностях, связанных с её почившим возлюбленным!
Убедившись, что вновь осталась одна, я обречённо вздохнула и открыла нужную страницу. На ней, помимо заклинания, записанного в русской транскрипции вместе с переводом, было подробное описание ритуала призыва демона. Как ни странно, ничего сверхъестественного от медиума-недоучки не требовалось: овечий или бараний череп, костёр, да ритуальный кинжал. Своей кровью на черепе необходимо было начертить руну призыва, после чего череп надевался на шест и устанавливался в центре разожжённого костра, а призывающий произносил заклинание и называл имя того, с кем он хотел говорить – в моём случае, демона Леонарда.
“Какое странное имя для демона, – отметила я про себя. – Почти как у итальянского художника эпохи Возрождения”.
Отложив книгу в сторону, я достала из кармана куртки коробочку с кольцом и открыла её. Кроваво-красный камень тускло поблёскивал в слабом свете карманного фонарика. Мои пальцы сами собой потянулись к камню, медленно, почти нежно огладив его. Подсознательно я ожидала, что кольцо начнёт манить меня, заставлять надеть себя как кольцо Всевластия во «Властелине колец». Я опасалась, что почувствую себя этаким Голумом, одержимым своей Прелестью. Однако ничего подобного не произошло. Кольцо осталось просто кольцом.
“Кольцо как кольцо, – чувствуя лёгкое разочарование, подумала я, захлопнув крышку коробочки. – Определённо, надо чуть реже пересматривать и перечитывать “Властелина колец”. А то я уже и реальность под него подгонять начала”.
В этот момент до меня донёсся приглушённый шум работающего мотора, затем скрежет, и ещё спустя пару минут, разогнав светом фар ночную тьму, к воротам подъехала потрёпанная, местами проржавевшая буханка скорой помощи, из которой буквально вывалился едва стоящий на ногах Николай. Вяло махнув водителю на прощанье рукой, фельдшер, слегка покачиваясь из стороны в сторону, точно пьяный, вошёл во двор и медленно подошёл к крыльцу.
– Привет, – выдавив из себя жалкое подобие улыбки, проговорил он. – Чего не спишь?
– Клептоманией страдаю, – ответила я. – Голодный? Могу что-нибудь быстренько сварганить, макарошки там с сосиской.
– Ничего не нужно, – Николай плюхнулся на крыльцо возле меня, тяжело привалившись спиной к стене дома. – Я просто неимоверно устал.
– Тогда спать, – кивнула я. – Помочь до кровати дойти?
– Давай так немного посидим.
Николай приобнял меня рукой за талию и осторожно, но уверенно притянул к себе, вынудив меня откинуться на его грудь. Что ж, должна признать, так сидеть было очень даже удобно.
– Как прошло дежурство? – спросила я, накрыв ладонь Николая, лежащую у меня на животе, своей рукой.
– Долго, – тихо ответил тот. – Двоих в морг увезли.
Я затаила дыхание, не зная, что на это сказать. Утешить? Так ведь Николай всего лишь фельдшер, а не Господь Бог. Он должен понимать, что не может спасти всех. Особенно учитывая, что большинству его пациентов уже сильно за шестьдесят.
– Ты ведь знаешь, что это не твоя вина? – на всякий случай уточнила я, слегка повернув голову, чтобы видеть выражение лица мужчины.
– Знаю, – кивнул он. – И то, что никто два века жить не будет, тоже знаю. Но от этого не легче. Был человек – и нет человека. Глупо это всё как-то. Ещё пару часов назад старушка бегала по дому, хлопотала по хозяйству, строила какие-то планы. А потом – бац! – сердце прихватило и всё. Поминай, как звали.
Когда не стало деда, я часто думала об этом. О том, что никогда не знаешь, когда в твой дом постучит старуха с косой. Живёшь себе, ни о чём таком не думаешь, занимаешься своими делами. А кто-то всемогущий уже решил, что твоё время вышло. И за ближайшим поворотом уже стоит Смерть, ожидая, когда ты придёшь в её ледяные объятия.
– Что ты читаешь? – внезапно решил Николай сменить тему. Я перевела взгляд на Книгу Теней, лежащую возле моего бедра.
– Колдовской гримуар, – мрачно ответила я. – Только тебе я его не дам. Мало ли что…
– Колдовской гримуар? – в голосе Николая отчётливо слышалось изумление. – Откуда?
