Хотя — таково, разумеется, только мое восприятие. Наверное, другие наши ребята вспомнят происходившее тогда как-то иначе — это будет только естественно. Потом мы между собой об этом не говорили, чтобы не пробуждать в себе заново вредных воспоминаний — но в первую очередь, вероятно, потому, что дальнейшее оказалось куда более достойной темой для обсуждения. Да, сейчас я к этому перейду, сейчас-сейчас. Хочу только перед тем добавить, что все-таки наши черные ящики все происходившее тогда исправно писали, и анализ записей, который, в общих чертах, закончился как раз сегодня, вроде бы подтверждает, что мое восприятие происходившего — то, о чем я вам только что доложил — в общем соответствует тому, что зафиксировали приборы. Вот на чем я и закончу свою, так сказать, вводную часть, предисловие или, если угодно, увертюру. Потому что основное действие началось лишь после того, как доложенная мною свистопляска прекратилась; кстати, продолжалось все неполных три часа по нашему, независимому времени. И еще вот что, чтобы больше к этой теме не возвращаться: когда — уже после всего — мы вспорхнули и, пройдя все фазы полета, вывалились в родное трехмерное, впечатление оказалось таким, что тот СП-ураган здесь остался просто незамеченным, если в чем-то он и проявился, то это прошло без внимания. Видимо, наше взаимодействие с СП на самом деле намного слабее, чем принято считать, и, пожалуй, кому-нибудь стоило бы этим заняться, поскольку напрашиваются интересные выводы.
Теперь, если вы не устали слушать, перейду к главному.
Итак, когда все в СП успокоилось и мы, в общем придя в себя, попытались определиться, то очень быстро пришли к выводу, что не то чтобы мы заблудились, но нас, если можно так выразиться, заблудили. Мы по-прежнему находились в том узле, в который успели прийти, но сам-то узел оказался непонятно где — во всяком случае, не там, где раньше, и силовые линии были не теми, каким полагалось быть. Естественно, мы попытались их идентифицировать, все-таки та часть СП, через которую пролегают наши трассы, худо-бедно, но все же закартирована. Где-то часа через полтора очень внимательного просмотра имевшейся сопрографической документации пришлось прийти к не самому утешительному выводу, а именно — что нас занесло на белое пятно, ни более ни менее. В такое примерно, какие существовали в географии земного раннего средневековья, когда на картах обозначались территории, где никто не бывал и о которых не было известно абсолютно ничего. Прослеженные силовые линии обрывались на границе этого пятна, можно было, конечно, предположительно, пунктиром продолжить их — но это нимало не гарантировало, что они именно так и проходят на самом деле: в известной нам части СП линии вовсе не похожи на меридианы и параллели на глобусе, а скорее напоминают русла рек. И вокруг себя мы могли определить сколько-нибудь достоверно только короткие отрезки линий, на скрещении которых оказался наш узел, а куда приведет любая из них, никакой анализ определить не мог. Впору было повесить тут вывеску с текстом, встречавшимся на тех картах, о которых я только что упоминал: «Hie sunt leones» — тут живут львы; желающим предоставлялось проверить это утверждение, если им жить надоело. Мы бы и повесили, если бы было, к чему ее прицепить. Но в корабельную память эти слова мы загнали, нам тогда казалось, что это очень остроумно, а кроме того, в какой-то мере соответствовало истине: мы-то там, несомненно, находились и после пережитого именно львами себя и ощущали.
Но и львам надо было выбираться из этого обиталища, совершенно ясно. Вообще все было ясно, кроме того — какую линию выбрать для выхода. Логика тут помочь никак не могла, надеяться стоило только на интуицию, и трое из нас, в числе их и ваш покорный слуга, изолировавшись от прочих, стали вслушиваться в свои внутренние шорохи. В результате через какие-нибудь полчаса мы, двумя голосами против одного, остановились на предпочтительном направлении. Ничего другого все равно не придумать было, и Мастер сказал, что так и будем выходить, а что получится — там видно будет.
