Поскольку я туг ничего не говорил о повреждениях, полученных нашим корабликом во время заварухи, вы могли прийти к выводу, что дело обошлось без них; как говорится, вы будете смеяться, но так оно и было, не иначе, как Высшая власть вняла нашим подсознательным молениям. Так что после обязательной проверки состояния машины мы вздохнули с очень-очень большим облегчением и занялись рутинными делами: подготовкой к выходу в нормальное пространство и самим выходом. О том, где мы в результате окажемся, никто тогда не думал: все понимали, что главное — оказаться где угодно, лишь бы место можно было бы привязать к нашему галактическому витку. Задание на выход, спущенное в кварк-штурман, было весьма лаконичным: в момент выхода искать ближайший источник тяготения, к которому мы могли бы привязаться, идентифицировать его и, таким образом локализовавшись, в зависимости от результата, решать вопрос: надо ли нам искать возвращения на потерянный курс и продолжать таким образом выполнение экспедиционного задания — или же, если так будет ближе, взять курс на Землю и там начать все сначала, с азов, то есть с полного обследования корабля и новой подготовки к старту. Потому что у каждого из нас был опыт, ясно говоривший: если тебе после передряги и кажется, что все в порядке — и в корабле, и в тебе самом, то этому, конечно, следует порадоваться, но не принимать за истину: даже очень серьезные повреждения и техники, и людей могут сказаться не сразу, но через некоторое время станут выходить боком.
Но, повторяю, главным в те минуты казалось — выйти из сопространства; свое родное уже казалось домом, где преодолевать придется разве что расстояния, но то было делом уже привычным. Мы старались вести себя так, как всегда, разве что выполняли положенные действия чуть медленнее обычного, потому что каждый ощущал: нервы на пределе, и если не держать самого себя под прессом, одно неверное движение — и взорвешься чуть ли не истерикой. Может быть, именно самоконтроль, ни на миг не ослабевавший, и позволил нам хорошо, нет — образцово, я бы сказал даже — идеально войти в ре-прыжок, и через положенное «чужое время» — люди космоса знают, что я имею в виду — наконец-то приборы доложили, что мы вернулись в нормальное мета галактическое пространство, в котором существуют звезды, туманности и все, чему надлежит быть.
Тут мы, к сожалению, а может, и нет, слегка психанули, но в хорошем смысле слова: минуты две, повскакав с мест, орали, обнимались, словом — вели себя беспорядочно, нештатно. Но быстро вернулись к норме, потому что, как и всегда, каким бы трудным ни было только что завершенное дело, но самым важным и тяжелым становится то, которое еще только предстоит. И мы стали определяться в мире, в том его уголке, куда нас занесла нелегкая.
Первым впечатлением, возникшим у нас в результате, было: если и есть во Вселенной уголки поглуше, то никому из нас видеть такие не приходилось. Скорее всего, стараясь понадежнее обеспечить безопасность нашего возникновения в нормальном пространстве, мы уж слишком переусердствовали, задавая предельные требования к качеству вакуума, да еще наш кваркотронный штурман, словно уловив наши опасения, сделал все по максимуму. В общем, откровенно говоря, нам стало зябко.
Мы понимали, конечно, что это все — нервочки, не более того. Но справиться с ними — то есть с самими собой — порой бывает куда труднее, чем с другими явлениями природы, самыми грозными. Так и в эти мгновения: собственно, не было никакого повода для серьезной паники. Мы были живы и вроде бы здоровы, корабль тоже вел себя молодцом и не похоже было, что он вдруг возьмет да развалится. Извне, из пространства, тоже ничего, кажется, не собиралось нам угрожать; наоборот, вся механика сработала образцово, и вокруг нас залегала самая настоящая пустота — приборы это подтверждали. Ожидаемых звезд мы не увидели, туманностей — аналогично, никакой пыли, не говоря уже о микрометеоритной угрозе, даже индикаторы всех полей почти что опирались на нулевые риски, словом — мечта, да и только. С другой же стороны, наша заявка относительно тяготеющего центра все же была учтена и выполнена: одно небесное тело все-таки в обозримом пространстве присутствовало, хотя оказалось оно значительно меньше, чем мы заказывали. Так что же, в конце концов, заставило нас хмуриться и качать головами, переглядываясь?
Наверное, та самая интуиция, подсказывавшая, что когда все идет так хорошо, что дальше просто некуда, надо объявлять готовность-один, потому что ситуация дозрела до крутой перемены. И уж во всяком случае, не расслабляться ни в малейшей степени.
Так что никого не удивило, когда Мастер объявил о своем решении:
— Всем на посты, режим сближения. Курс на тело, на антиграве — убирать мощность помалу, по маковому зернышку, аналитикам доложить о возможных помехах с других румбов, энергетикам — начать заправку по возможности, докладывать трехминутно. Прочим заведываниям — обеспечивать нормальную работу механизмов и приборов.
