Смысл вам, конечно, понятен. Когда корабль выходит из прыжка в относительной близости к тяготеющему телу, антигравы по автомату уравновешивают вас в пространстве, нейтрализуя исходящее от тела притяжение, и тем самым дают возможность разобраться, и если уж идти на сближение, то в удобном для нас режиме; иногда для входа в такой режим приходится даже подгонять себя моторами, иногда, наоборот, — жать на антигравы и при помощи такого регулирования выйти на ту орбиту, которая нам нужна, чтобы внимательно осмотреться, понять — к чему же мы подходим и нужно ли продолжать сближаться с телом или срочно бить по газам и драпать подобру-поздорову. Такие режимы реже выполняются в отношении звезд, во всяком случае, обладающих светимостью, потому что, как всем ясно, уже анализ их света дает возможность оценки и состава звезды и ее излучения, и температуру, и (в пределах) массу, что дает уже достаточно информации для того, чтобы найти ее в астролоции и, следовательно, определить свое место на этом свете. Посадки на звезду, даже самую прохладную, как вы понимаете, не предусматриваются. То есть со звездами все относительно просто.
Но нас-то вынесло не к звезде — это и послужило основной причиной нашего — ну, смущения, скажем так. Нас угораздило выйти на Бродягу. Именно так у профессионалов именуются одинокие небесные тела планетного класса, не принадлежащие ни к какому звездному семейству, неизвестно как возникшие (по этому поводу еще идут дискуссии, не очень, правда, оживленные — хотя бы потому, что практических встреч с такими телами до сих пор не происходило, так что и состав их, и условия на поверхности никем никогда не устанавливались, все это относилось к области предположений и догадок, а не имея надежной информации — трудно и судить об условиях их возникновения, хотя большинство считает, что они все-таки возникали при образовании звездных систем и лишь потом какими-то гравивихрями были оторваны, кто-то другой потянул было их к себе — но не успел привязать, и тело осталось одно-одинешенько в просторе мироздания; одним словом — дело темное во всех смыслах слова, поскольку они, конечно, свечением не облапают, мало каши съели). Вот, значит, куда мы сподобились попасть, и было это, с одной стороны, весьма и весьма интересно, с другой же — вряд ли могло нам помочь в локализации, поскольку в астролоции такие тела до сих пор не заносились, и определиться по нему можно было, наверное, с той же степенью надежности, как мореплавателю в открытом море — по небу, наглухо завешенному тучами. Впору было загрустить. Тем более что наше требование пустого пространства, как я уже докладывал, было выполнено в лучшем виде, а именно: кроме этого тела — повторяю, чтобы вы твердо усвоили, — мы вообще ничего не наблюдали, ни единого светила, ни туманности, вообще ни малейшего светлого пятнышка, так что нам предоставлялось решать: то ли нас вынесло в точку, равноудаленную от всех галактик и так основательно удаленную, что свет их этого места не достигает, а поглощается, не успев долететь; то ли (и это казалось куда более вероятным) попали мы в самый глаз газовой или пылевой туманности, очень успешно экранировавшей нас от проникновения хоть единого лучика. Впрочем, и у такого варианта были свои недостатки, а именно — ни пыли, ни даже газа вокруг нас просто не имелось. Хотя — в оке урагана тоже бывает тихо и спокойно.
Словом, обстановка оказалась такой, что необходимо было, чтобы не запсиховать, поставить себе конкретную локальную задачу и выполнять ее — иначе недалеко было бы и до паники. Как вы уже поняли, Мастер первым сообразил все и потому сразу ввел всех нас в рабочий режим. Сближение с телом — задача нормальная и привычная, а выполняя такую рутинную работу, придешь в желаемое состояние скорее, чем даже, наверное, при глубокой медитации.
