Анатолий задумался. Было видно, что ему очень хочется спросить, предлагаю ли я что-то конкретное, но он не решался выдать свои истинные желания.
Я положил руку ему на плечо.
- Если тебе понадобится помощь, ты знаешь, к кому обратиться.
Пока этого достаточно. Зерно посеяно, а я теперь для него – символ надежды. Он сделает всё, чтобы со мной ничего не случилось.
- Ничего не нужно отвечать сейчас, - сказал я. – Подумай. Но подумай хорошенько. Уверен, ты примешь верное решение. Иначе я бы с тобой об этом вообще не заговорил.
С этими словами я кивнул и быстро пошёл прочь, оставив Шуйского наедине с мыслями. Сколько бы он ни раскачивался, уже понятно, каким будет результат: он захочет занять место отца, а у меня появится преданный союзник. По крайней мере, до поры, до времени.
Дома я едва успел пообедать – были поданы жареные рябчики, тушёные баклажаны в панировке и пирог с брусникой – как явилась Суламифь. Причём, не одна, а в компании молодого нервного парня с копной растрёпанных чёрных волос, слегка сутулого и с блестящими глазами, похожими на маслины. Чем-то он напоминал юного Микеланджело и ещё кучу других скульпторов и художников – уж я-то их повидал на своём веку, можете поверить.
- Это Герман, - представила его Суламифь таким тоном, будто парень был, по меньшей мере, сокровищем, откопанным ею лично. – Художник, про которого я рассказывала. Ты говорил, что я могу его привести.
- Да, рад знакомству, - кивнул я. – Кажется, вы расписываете стены.
Парень кивнул.
- В том числе. Сули сказала, у вас есть для меня работа.
- Я ещё ничего не решил. Но возможно.
- У меня как раз есть время.
- У кого его только нет.
- Макс, ты обещал! – громко шепнула Дунаева. – Посмотри его работы! Ты придёшь в восторг!
Я кивнул на папку, которую Герман держал под мышкой.
- Это они?
- Да, Ваше Сиятельство. Тут наброски и фотографии фресок, которые я уже сделал.
- Та, что в банке твоего отца, среди них есть? – спросил я девушку.
- Конечно, Макс. Погляди.
- Ладно, давайте посмотрим. Пойдёмте в гостиную – там есть подходящий стол.
- У Макса безупречный вкус, - льстиво произнесла Суламифь.
- Это правда, хоть ты об этом и понятия не имеешь, - сказал я.
Герман разложил свои работы на столе. Я брал по одной и разглядывал. Надо отдать ему должное, он, и правда, был талантлив. К счастью, возраст творцу не помеха, а знаниями он обладал.
- Хорошо, - сказал я, - закончив изучение образцов. – Мне нравится. Можете осмотреть фронт работ и делать эскизы. Дворецкий вас проводит.
- Правда?! – воскликнула Суламифь. – Ты согласен!
- Да. Почему нет?
- Спасибо за доверие, Ваше Сиятельство! – обрадованно проговорил Герман.
Оба были приятно ошеломлены.
- Расценки обсудим, когда будут готовы эскизы, - сказал я. – Раньше не вижу смысла.
- Да, конечно, - кивнул художник. – Вы не пожалеете, что доверились мне!
- Очень на это надеюсь.
Я вызвал дворецкого, объяснил ему, что нужно проводить Германа в одно из крыльев дворца, и зачем.
Когда они ушли, Суламифь прижалась ко мне и крепко поцеловала в губы.
- Я так рада, что тебе понравились его работы!
- Ну, у меня же безупречный вкус.
- Вижу, что так и есть, - улыбнулась она. – Но я приехала не только, чтобы познакомить тебя с Германом. Думаю, я заслужила награду за то, что открыла его. Как считаешь?
- Безусловно. Пойдём в спальню.
- Нет! Я хочу прямо сейчас!
- То есть, здесь?
Девушка кивнула.
- Это проблема?
- Никаких проблем, детка.
- Тогда приступим.
Она начала расстёгивать на мне одежду. Я занялся тем же самым, но только с ней. Через пару минут мы уже были полностью обнажены. Суламифь легла на стол, широко разведя ноги. Её совершенное тело белело, как фарфор.
- Ты меня заводишь с пол-оборота! – прошептала она, проведя пальчиками у себя в промежности. – Смотри, я вся мокрая!
Я лёг сверху, и она обвила мою шею руками. Мы касались друг друга телами, чувствуя движение мышц под тонкой кожей. Я ощущал пряное дыхание девушки на своём лице. Она порывисто обхватила мои бёдра ногами и призывно надавила пятками на ягодицы. Я вошёл в неё легко и полностью – как магазин в рукоять автоматического пистолета. Суламифь приняла меня с лёгким вздохом. Её губы приоткрылись, и она приникла ко мне всем телом.
- Да! – произнесла она едва слышно. – Хорошо!
Я начал двигаться, при этом целуя её в основание шеи.
- Ещё! – проговорила Суламифь едва слышно. – Давай! Да! Вот так! – дыхание у неё стало прерывистым, грудь вздымалась всё выше.
Я коснулся губами торчащих сосков, и изо рта у девушки вырвался громкий стон. Она сжала меня ногами и руками, выгнулась навстречу моим ласкам и запрокинула голову так, что был виден лишь точёный подбородок. Вена на её шее пульсировала под тонкой кожей, словно бьющаяся в клетке колибри.
- Быстрее! – требовательно прошептала Суламифь, впиваясь мне в плечи.
Мы бились на столе, как голодные мурены, терзающие рыбу. Наши тела мелькали в отблесках солнца, время от времени проникающего через окно между занавесками.
Ещё несколько секунд – и мы взлетели к пламенеющим небесам наслаждения, острого, как шпага златоустовских мастеров, и пряного, точно испанское вино!
