— Где потерял второй?
— Девушка поцеловала неудачно.
— Гы-гы. Бандит?
— Кузнец.
— Еще бы. Оружие имеешь?
— Да.
— Кузнечный молот, верно?
Хамфри откинул полу плаща. Майор увидел короткий меч с прямой гардой, любимый лесными разбойниками.
— Сам выковал?
— А то.
— Гы.
Майор перешагнул к следующему пассажиру.
— Имя?
— Джонас.
— Оружие?
Джонас показал тесак.
— Из банды Одноглазого?
— Я кучер.
— Тогда я библиотекарь.
— Нет, ты майор городской стражи.
Додж поглядел в каменную физиономию Джонаса и не нашел, что еще сказать. Шагнул дальше — к девушке.
— Как зовешься, красотка?
Девушка опустила глаза. Ответил Хамфри:
— Она не говорит.
— Как — не говорит?
— Никак. Всегда молчит.
— Ей что, отрезали язык?
— Нет.
— Тогда почему?
— Жизнь такая, что говорить расхотелось.
— Она шлюха?
Хамфри сжал кулаки. Майор качнул головой:
— Остынь, я ж без упрека. Если она твоя — так и скажи: моя сучка.
— Не сучка и не моя. Просто сполна хлебнула дегтю.
— Как ее имя?
— Софи.
Додж приблизился к старухе. Она сразу сказала:
— Я Мюрриэль. Оружия не ношу, кроме острого языка. Шлюхой быть не имею чести. Гадаю по руке и на картах, с этого живу.
— Вот как! А ну, погадай мне.
— Позолоти ручку.
— Еще чего! Погадай за так. Докажи, что умеешь.
— Без монетки выйдет суховато. Не обессудь.
— Гы-гы.
Мюрриэль пожала плечами:
— Как знаешь. Ты не дворянин и не офицер. Когда-то служил в мужицкой пехоте, потом стал дезертиром, мародерствовал, попал в острог. Помилован, отпущен на свободу. Того, кто помиловал, презираешь за слабость. Любишь только тех, кто пинает. Хватит или продолжать?
— Гм… — Додж прочистил горло. — Лучше держи рот на замке.
— Сам попросил…
За Мюрриэль стояли другие пассажиры вагона, однако Додж ограничился опросом этих четверых. Остальных лишь окинул внимательным взглядом и не нашел видимых причин для недоверия. Сказал громче, обращаясь ко всем:
— Теперь задам главный вопрос. За кого собрались голосовать?
— Что?.. — переспросил Джонас.
— Говорю: в день выборов за кого кричать будете?
— За Адриана! — рявкнул Джонас и с ним еще дюжина голосов.
А Хамфри и Мюрриэль спросили:
— Как — за кого? Нас позвал Адриан! За кого ж еще можно?
— Если услышите крики за Минерву или волка — что сделаете?
Хамфри с ухмылкой потеребил рукоять меча. Другие пассажиры выбранились.
— Молодчики, — кивнул Додж. — В целом, настрой верный, хвалю. Теперь слушай и запоминай. Первое. За Адриана кричать можно везде. Площадь, собор, дворец — всюду. Если кто против — по рогам! Мечом не нужно, только кулаками. Второе. Есть свиньи копытные, кто за Минерву или волка. Им разрешено сидеть в трущобах да на окраинах. Где знать не ходит — там их место. Высунутся в центр — проучите. Одноглазый, для тебя повторяю: учить руками или палками, железо — на крайний случай.
— А в крайнем можно? — уточнил Хамфри.
— Только в крайнем, понял?.. И третье. Вы — адриановы молодцы. Он даст вам кров и жратву. Хоромов не ждите: тюфяк на полу и крыша над башкой. Но вам не привыкать, чай не в замках рождены. Когда Адриан победит, каждого щедро одарит монетой. Очень щедро, поняли?
— Одарит каждого монетой, — повторил Джонас. — Чего не понять.
— Молодцы! Кто владыка?
— Ад-ри-ан!
— Кто законный император?
— Ад-ри-ан!
— Кому служите?
— Ад-ри-а-ну!
Майор кивнул:
— Все, вольно. Ступай за Чаком, он вас поселит.
Молодчик с дубинкой повел отряд. Пассажиры восьмого вагона зашагали следом. Джонас отметил:
— Не поселят нас в хоромы. Ну, и ладно: мы-то не из дворцов.
Хамфри сказал старухе:
— Мюрриэль, ты дура. Зачем было умничать?
— Противоречие в твоих словах, отрок.
Немая Софи погладила Хамфри по рукаву.
Была последняя ночь перед прибытием в Фаунтерру. Эрвин запер дверь купе и положил на стол перед Мирой «Голос Короны».
— Объясни мне это, будь добра.
— Я представить не могла, что выберут Амессина! Какой-то абсурд!..
— Тебя смущает только личность избранника? А тот факт, что выборы вообще состоялись? Разве им больше не требуется согласие владычицы?!
Мира опустила глаза:
— Прости…
— За что конкретно, позволь узнать? За то, что скрыла от меня сговор с Амессином? Или за то, что позволила моему заклятому врагу стать владыкой Церкви?!
— Я не думала, что его выберут… Казалось, у пророка намного больше шансов… Амессин обещал отдать мне голоса Церкви, если подпишу…
— Вот так оправдание! Мой враг дает тебе Эфес, а ты ему — мантию приарха. И как, тьма сожри, это должно утешить меня?!
— Тебя порадует мое избрание владычицей. Разве нет?..
Эрвин озадачился. Сел, внимательно посмотрел в лицо альтессе.
— Как бы тебе сказать, дорогая… Похоже, ты забыла одно обстоятельство: я тоже претендую на корону! Голоса, которые заберешь ты, не достанутся мне!
Мира ответила на пристальный взгляд.
— Эрвин, ты пообещал мне подчиниться. После битвы за Первую Зиму сказал, что я — лучшая владычица Полари, и ты будешь мне верным вассалом.
— Если тебя выберут! Если. Тебя. Выберут! Коли Палата предпочтет тебя, я не стану интриговать и поднимать мятежи — вот что означала клятва. Но я и не думал снимать свою кандидатуру.
— Разве в душе ты не смирился с моей властью?
