— Не спеши, это все еще меньшая из бед. Положим, тебе повезло, воздух остался на Звезде. Твоих инженерных знаний хватило, чтобы срисовать чертежи (хотя в это трудно поверить). Ты вернулась и приказала подданным: «Постройте мне десять таких кораблей». А как, тьма сожри, они это сделают? Сейчас предел нашей техники — искровый тягач. Мы не можем изготовить даже малый Предмет, вроде Перста Вильгельма. А тут — исполинский боевой звездолет, и не один, а десять! За триста лет придется совершить немыслимый рывок. Для этого есть лишь один способ: свирепая тирания. Адриан избрал злую цель, но метод логичен: чтобы скакать во весь опор, нужно безжалостно стегать коней. Заметим: Адриан хотел лишь попасть на Звезду и послать сигнал; он не мечтал об эскадре звездолетов! Так что же сделаешь ты ради своей цели? Минерва Несущая Мир загонит на каторгу весь Поларис?! Прости, я тебе не позволю.
Мира закричала:
— Стой, стой! Не так!.. Да, я не подумала о нехватке воздуха, надо как-то решить эту проблему… Но я не деспот, совсем наоборот! Послушай. Одним из моих учителей был шут Менсон, он много рассказывал про отца — владыку Мейнира. Каждый янмэйский император, начиная с Ольгарда, как-то заботится о народе. Янмэй писала, что о людях надо заботиться, вот они и делают. Кто открывает больницы, кто стелет дороги, кто устраивает зрелища… Но откуда взять деньги на все это? Очевидно: из налогов. Династия выколачивает деньги из людей, а потом часть этих же денег пускает на заботу. Только часть, остальные кладет в карман. Так вот, владыка Мейнир был легкомысленным повесой… вроде тебя, уж прости. Он поленился сочинять какие-то проекты и сказал народу: «Сделаем проще: я вам оставлю больше денег, а вы уж позаботьтесь сами». Словом, взял и снизил налоги для всех сословий, а для одного — особенно. Тогда входила в моду искровая техника, ужасно не хватало инженеров. Потому искровых мастеров, которые брали юношей в обучение, Мейнир совсем избавил от подати. За двадцать лет Земли Короны совершили буквально прыжок вперед. Теперь они производят девяносто процентов всех искровых машин и обучают восемьдесят процентов инженеров. Сын Мейнира — Телуриан — нуждался в деньгах на войско, потому вернул налог. И темпы развития упали, несмотря на всю расчетливость и дальновидность Телуриана.
— Хочешь сказать, чем ниже налоги, тем быстрее растет благосостояние?
— Конечно! У людей остаются средства, чтобы вкладывать в технику, мастерские, учебу. Развитие ускоряет само себя: чем больше средств — тем больше вкладывается в развитие.
Эрвин развел руками:
— Ой, легкомысленному повесе трудно в этом разобраться… Поверю на слово, пускай так. Владычица Минерва отпустит вожжи, и народ помчит к безоблачному будущему… Я только обрадуюсь, честно. Но ты не учла одного: счастливые люди не куют мечей и не строят боевых звездолетов. При хорошей жизни люди думают не о войне, а о веселье и любовных усладах. Чего кривить душою, мы с тобой — первый тому пример. Как ты заставишь миллионы счастливых парней строить не дома своим семьям, а военный флот для тебя?
Минерва растерянно молчала. Эрвин мягко поцеловал ее.
— Совсем измучил тебя критикой?
— Нет, еще держусь…
— Тогда позволь, скажу еще одно. Весь этот план — осчастливить людей и добиться дикого прогресса — имеет один большой подводный камень. Видишь ли, именно так и поступили хомо модерн. Вспомни слова Натаниэля: они достигли вершин развития, все счастливы и богаты, никто ничего не должен — и именно это их погубило!
— Но что ты предлагаешь? Оставить людей в бедности? Забыть о защите?..
Карета остановилась. Кортеж прибыл в Лабелин, слуги принялись обустраивать жилье. Владычицу и герцога никто не стал тревожить, и Эрвин продолжил разговор:
— Я много думал о защите, но понимаю ее иначе. Ты видишь защиту как некий очень-очень острый меч… но, боюсь, в оружейном деле мы безнадежно отстали от врага, клинок хомо модерн наверняка окажется острее. Зато в иной сфере мы имеем преимущество. Натаниэль познал в Полари много бедствий, но именно здесь он был счастлив, и это важный знак. А вот другой, не менее важный: при всем своем могуществе, Пауль ничего не добился бы, если б его не поддержали тысячи здешних подонков. И победили эту орду не чудеса техники, а благородные люди, такие как Нави и ты, Иона и кайры. Человечность и благородство — вот наши преимущества над хомо модерн. Я предлагаю сделать на них ставку. Пускай все в галактике станут идовыми слугами, но мы останемся людьми. Вот тебе Третье Древо!
Мира заслушалась. Эрвин умел говорить красиво, этого не отнимешь. Но смысл сказанного заставил ее вздохнуть:
— Твои слова прекрасны, но очень наивны. Я не видела ни одной битвы, которую выиграла бы человечность.
Эрвин вспомнил все свои победы. Дойл и Лабелин, дворец в Фаунтерре и пшеничное поле у замка Эрроубэк, кайров Гордона Сью в горящем лесу. Вспомнил Артура по прозвищу Близнец и ганту Грозу, барона Айсвинда и вдову Шер, и даже альмерского разведчика со странным именем Тихий…
