Последним делом Эрвин велел отправить несколько волн. В них не было ничего особо секретного: люди Адриана наверняка читают волны. Герцог просто желал узнать, скоро ли прибудут делегации Рейса и Дарквотера, а по прибытии — не пожелают ли сразу навестить его.
Кайры отправились по делам, Тревога послала воздушный поцелуй и растворилась. А Эрвин понял: пришло время увидеть Иону.
О, нет, герцог Ориджин не собирался церемониться с этой падшей женщиной. Едва оставшись с сестрой наедине, он заявил:
— Ты — развратница. Бесстыдная кокотка. Дитя порока.
Вместо ответа Иона подняла бровь — точь-в-точь как тогда, сидя верхом на баронете.
— Если б Дымная Даль высохла, твоего позора хватило бы, чтобы снова ее наполнить. Если вы с этим грязным зверем войдете в собор, иконы заплачут, а фрески покроются трещинами.
Иона улыбнулась. Эрвин вскричал с возмущением:
— Как ты смела подумать, что прощена? И в мыслях не имел даровать тебе прощение! Я пришел лишь затем, чтобы расчетливо манипулировать тобою. Ваша связь с дорианом эмбером — надеюсь, ты услышала строчные буквы в презренном имени! — может быть оправдана лишь одним способом: заставь его сделать то, что нужно мне.
Сестра сказала:
— Попроси его сам.
— Я? Попрошу? Его?!
Иона улыбнулась еще шире:
— Да, я заметила презрение в каждом слове. Но Дориан выполнит просьбу, он же твой друг.
— Он перестал быть другом, когда сорвал цветок невинности моей любимой сестры!
— Милый братец, боюсь расстроить, но я два года была замужем. И до того тоже имела альтеров. Ландыш чуточку увял, ты не находишь?
— Все равно! Этот подлец должен был спросить моего разрешения!
— Он и спросил — на дне рожденья Мии.
— Нет, только бормотал невнятицу о дружбе мужчин с женщинами.
— Его ли вина, что ты не понимаешь намеков?
— А еще, он не сказал о подлых планах Минервы, хотя наверняка знал какую-то часть. Нет, не падай на колени и не умоляй, я все равно не стану считать его другом! Это не друг, а ядовитая змея, пригревшаяся на нашей груди… Ну, большей частью, на твоей.
Иона довольно дерзко погладила свою грудь.
— Метафора с жеребцом мне нравится больше. Впрочем, и змеи бывают очень красивы. Чего же ты хочешь от моей чудесной змейки?
— Она… он… это ползучее существо будет председательствовать в Палате во время выборов. Пусть расставит речи кандидатов в определенном порядке. Я выступлю первым, потом Адриан, потом пророк, а Мия — в конце.
— Слушаю и повинуюсь!
— Этого мало для моего прощения. Также, Дориан должен сделать следующее…
Эрвин описал задачу, Иона старательно изобразила кротость:
— Что угодно, лишь бы заслужить прощение!
Он не выдержал и расплылся в улыбке. Иона крепко обняла его.
— Извини Дориана. Он волнуется…
— Да что взять с коня! Вся вина — на наезднице. Скачи осторожно, хорошо?
— Конечно… Я слышала, вы с Мией рассорились?
— Поэтому и приходил тогда. Что ты скажешь?
— Очень люблю вас обоих. Мне жаль, что вы делаете больно друг другу. Но в глубине души радуюсь.
— Злорадствуешь?
— Мия хороша во многих ролях, но, увы, не как спутница жизни. Лучшей жены, чем Нексия, ты не найдешь.
— Хм. А дети — еленовцы?..
— Елена скоро будет владеть половиной мира. А имя Янмэй становится бранным словом из-за Адриана. Будь жива Аланис, я питала бы сомнения. Но так, еленовка — лучшая невеста.
Тогда Эрвин сказал:
— Очень хорошо, что мы поладили. Мне нужна твоя помощь в крайне важном и столь же приятном деле.
— Сгораю от любопытства!
— До первого заседания осталось три дня. За это время мы должны разозлить Адриана.
Утро. Похмелье. Пора исправлять ошибки.
Мира с горечью подумала о том, как много дней ее жизни начинаются этим описанием. Приказала подать кофе. Вспомнила, где находится: в Престольной Цитадели, захваченной Лабелинами. Вспомнила, как пила утренний кофе много прошедших дней подряд: обнаженная, под взглядом желанного мужчины. Вспомнила все, что было вчера… Минерва, тьма тебя сожри!
Кофе принесла лично Лейла Тальмир. Вместе с чашкою подала дневной план.
— Ваше величество, вчера я нашла всех нужных людей и назначила встречи. Главные из них выделены красным.
Ее лицо — непроницаемо: ни упрека, ни злорадства. «Я же говорила!» — могла бы сказать фрейлина. Тьма сожри, она могла бы сложить песню, где эти слова повторяются припевом!
— Вы ничего не скажете, миледи?.. Имеете полное право.
— Осталось ли что-либо такое, чего вы еще не сказали себе сами?
Мира вздохнула:
— Вряд ли…
— Тогда зачем повторяться? Садитесь, я вас причешу.
Приводя в порядок волосы владычицы, фрейлина спросила:
— Вы беременны?
Вопрос был бестактен, и Мира обрадовалась. Хотя бы Лейла осталась прежней!
— Нет. Похоже, первокровь не дает забеременеть, пока я не хочу. Это плохо?
— Если б вы ждали ребенка, это помогло бы на выборах. А нет — ладно, выиграете и так.
— Вы полагаете?
— Обратите внимание: звездочками в списке отмечены те, кто особенно мечтал вас увидеть. Советую начать с Первой искровой гильдии.
Мире слегка отлегло от сердца. Она дала фрейлине одеть себя, попросила подготовить карету и позвать дежурного офицера.
— Надеюсь, это Уитмор?
Лейла качнула головой:
