В зал вошли четверо старцев в лазурных сутанах, их сопровождал почетный караул из вильгельминских монахов. Часовые запретили вооруженным людям входить в зал, так что вильгельминцы остались в холле, лишь командир караула последовал за старцами, оставив свой меч у дверей.
Николас Олли не знал в лицо никого из кардиналов. Этот почетный сан священники обретают, если удаляются на покой после тридцати двух лет в чине епископа. Кардиналы не управляют епархиями, не правят службы и почти не показываются на глаза прихожанам. Они выполняют роль мировых судей при конфликтах внутри Церкви, а также считают голоса на выборах архиматери и приарха. Их власть мала, но авторитет велик. При появлении кардиналов Представители обеих Церквей встали на ноги и отвесили поклон, а следом поклонились и все лорды Палаты.
Старческим шаркающим шагом кардиналы подошли к трибуне, тогда профессор заметил их странное состояние. Все четверо священников не знали покоя: бегали глазами, сжимали и разжимали кулаки, теребили рясы. Можно было подумать, что кардиналы тоже боятся атаки адриановых войск. Но их-то никто не заставляет сидеть в Палате и ждать штурма!
— Святые отцы, кто выступит первым? Прошу оратора на трибуну, — пригласил баронет.
Тут случилась вторая странность: кардиналы отказались подниматься. Встали плечом к плечу у секретарского стола, и старший прокашлял:
— Мы выступим вместе.
Неясно, как четыре человека могут произнести речь хором. Но баронет Эмбер не выразил удивления:
— Как будет угодно. Профессор, включите запись.
Олли щелкнул тумблером, и старший из кардиналов произнес:
— Лорды и леди, мы хотим покаяться.
Это так напоминало ироничную речь пророка, что в зале послышались смешки. Но Олли со своего места видел: кардиналу не до шуток. Его губы трясутся, а глаза мечутся. Он испуган!
— Я, Моргрет Амалия Хезер рода Катрины, в прошлом епископ Руайльда, ныне почетный кардинал, раскаиваюсь в мошенничестве. Я совершил обман при подсчете голосов на выборах приарха.
Заявление шокировало зал. Лорды буквально затаили дыхание. Следовало бы сделать паузу, чтобы слушатели пришли в себя, но старец не мог остановиться — слова жгли его и рвались наружу.
— Епископ Амессин подкупил меня суммой в четыре тысячи золотых эфесов. Я посчитал в пользу Амессина пять голосов, которые на самом деле принадлежали Франциск-Илиану. Другие члены счетной комиссии были заодно со мною.
По залу прошел ропот. Епископ Амессин вскочил, потрясая кулаком:
— Клевета! Навет!
Заговорил второй из кардиналов. Подобно старшему, он назвал свое имя и признался в подтасовке. Ему Амессин посулил имение и замок.
— Этот сговор устроил шиммериец! Высокие лорды, не позволяйте им…
На епископа не смотрели. Зал впитывал каждое слово кардиналов. Третий старец в лазурной рясе тоже был соучастником обмана. Он обошелся Амессину дешевле первых двух: всего лишь красивый малый Предмет в форме перстня.
Четвертый кардинал трясся так, что едва мог говорить. Слова буквально смешивались со стуком зубов.
— Я сознаюсь, что т-тоже об-б-манул на выборах. Ам-м-мессин подкупил меня. Я п-получил…
Голос упал до шепота. Лорды не услышали, устройство не записало. Баронет Эмбер сказал:
— Прошу вас, повторите громче.
Лицо старика залилось краской, он впился ногтями себе в грудь, до крови укусил губу — и повторил. Громче. Когда смысл сказанного достиг высоких лордов, зал ахнул.
— Ужасно!.. Какой позор!
Даже Олли покраснел, услышав признание, а Элис разинула рот. Кардинал зашатался и едва не рухнул на пол. Командир вильгельминцев вовремя подхватил его.
— Ложь! Клевета! — закричал с места епископ Амессин. — Ориджины запугали их и заставили сказать!
Однако никто его не слушал. Лорды поверили признанию кардиналов — нельзя было не поверить. Настолько очернить себя могли только люди, заживо снедаемые совестью.
— Святые отцы, — уточнил баронет Эмбер, — верно ли я понимаю, что на самом деле большинство голосов получил Франциск-Илиан Шиммерийский?
Ответы разошлись. Два кардинала подтвердили, другие два не смогли сказать точно.
— Однако вы утверждаете, что епископ Амессин получил большинство лишь благодаря обману?
С этим согласились все четверо.
Заговорила мать Алисия, самая высокопоставленная священница в зале:
— Прошу высоких лордов стать свидетелями: епископ Амессин лишается мантии приарха. Прошу стражу взять его под арест.
Легат вильгельминцев оказался в непростом положении. Амессин являлся его непосредственным сеньором. Долг послушания требовал исполнять приказы епископа, а не матери Алисии. Но командира, как и всех в зале, потрясли признания кардиналов. После долгого колебания он обратился к Амессину:
— Епископ, прошу снять мантию и следовать за мной.
— Я помогу! — радостно воскликнула Минерва и одним движением пальца сорвала мантию с плеч Амессина. Совершив неспешный полет, лазурная ткань опустилась на плечи Франциск-Илиана. — Поздравляю с избранием, ваше величество.
