— Премного благодарю, — поклонился пророк, расплываясь в улыбке. — Легат, я имею к вам несколько просьб. Прежде всего, позвольте лазурным гвардейцам ее величества сопроводить Амессина под арест. Боюсь, монахи будут слишком смущены подобным поручением.
Командир вильгельминцев мрачно кивнул.
— Также я предлагаю вам отвести войска от здания Палаты.
Легат откашлялся.
— Простите, ваше величество, вы возлагаете на меня слишком большую ответственность. Церковь Праотцов еще не признала вас приархом. Видимо, потребуются повторные выборы. В данный момент вы не можете приказать мне сражаться на вашей стороне.
— Именно потому я прошу, а не приказываю. И я не хочу, чтобы ваши люди проливали кровь. Просто отведите вильгельминские когорты и сохраните нейтралитет. Сделаете ли такое одолжение будущему приарху?
— Так точно, — ответил легат.
— Прошу вас также организовать защищенный периметр и развернуть полевые кухни и лазарет. Если в городе начнется смута, пострадавшим потребуется помощь Церкви. Полагаю, собор Вильгельма и площадь перед ним идеально подойдет для данной цели.
— Будет исполнено, — сказал легат.
Франциск-Илиан обратился к кардиналам:
— Несомненно, вы заслуживаете самого строгого наказания. Но ваше искреннее раскаяние дает мне повод для милосердия. Я буду ходатайствовать перед судом Святой Церкви о том, чтобы вас только лишили сана, но избавили от пыток и казни.
Один из кардиналов от облегчения лишился чувств. Другие рассыпались в благодарностях.
— Но вы, бывший епископ Амессин… — король сделал паузу, и впервые под его мягкой иронией обнаружилась стальная твердость монарха. — Вы не заслуживаете милосердия. Покойный приарх Галлард воскресил традицию сожжения еретиков. Я буду рад почтить его память ярким костром.
Лазурные гвардейцы взяли под стражу Амессина и вывели из зала. Кардиналы вышли, понурив головы. Мрачный легат вынес бесчувственное тело. Франциск-Илиан вновь поднялся на трибуну.
— Высокие лорды и леди, я повторно раскаиваюсь перед вами. Простите, что занял ваше время и внимание. Похоже, события повернулись так, что мне предстоит исполнять обязанности приарха. В годы юности я попробовал бы совмещать мантию и Эфес. Увы, теперь мои силы не те. Я снимаю свою кандидатуру на титул императора. Желаю победы мудрейшему из достойных.
Раздался шум аплодисментов.
Минерва, опьяненная расправой над Амессином, вскричала:
— А как же ваш план? Вы обещали всех помирить со всеми!
— Не стану отнимать ваш хлеб, Несущая Мир, — с улыбкой ответил пророк.
И вернулся на свое место, окруженный восторгом.
После этого баронет Эмбер назначил перерыв. Заседание было невозможно — настолько всех потрясли события. Лорды вышли в трапезную, чтобы насладиться чаепитием. Профессор Олли сказал помощнице:
— Проверьте качество записи, а я схожу на чай.
Элис вскричала:
— Нет, постойте! Там будут обсуждать все, что случилось! Я хочу услышать!
— Я тоже, — ответил Олли.
— Но вам же неинтересно!
— Дорогая, вы слишком долго пользовались моим равнодушием к политике. Теперь оно исчерпано. Сегодня я тоже испытал любопытство и пойду пить чай с Минервой, а вы проверите устройство.
Она глянула на него возмущенно, однако с уважением.
Олли направился в трапезную, где был радушно приглашен за стол. Беседа шла весьма оживленно. Ориджины, Минерва и мать Алисия не скрывали торжества. Похоже, Амессин успел изрядно им досадить. Многие обсуждали признания кардиналов, особенно последнего. Тьма сожри, в его-то годы прельститься на… Пророк вмешался в эти беседы и призвал сотрапезников уважать святых отцов. Святая Церковь сама очистит свои ряды, не дело мирян — чернить ее имя. Лорды устыдились досужей болтовни, и на минуту воцарилась тишина.
Тут профессор понял, что получил шанс. Прямо напротив него сидела Минерва Несущая Мир, и теперь была та минута, когда можно спросить ее о чем-нибудь. Сначала мелькнуло: «Зачем вы мне помогли? Я же отдал устройство Адриану!» Потом всплыло более важное: «Правда ли, что вы любите театр? Какую пьесу посетите в ближайшее время?» Но он набрался мужества и спросил о главном:
— Ваше величество, как вы можете участвовать в выборах? Эта процедура подрывает устои монархии! Преемственность рухнет, и при каждой передаче власти будет наступать смута.
Все, кто сидел за столом, повернулись к Минерве. Все хотели услышать ее ответ. Она улыбнулась профессору и сказала:
— Милорд, знаете ли вы, что такое Династия Янмэй? Янмэйцы не любят говорить об этом, но каждый четвертый император принадлежал к роду Софьи, а каждый пятый — к роду Агаты.
— Простите, ваше величество?..
