Алая гвардия прорвала лоскутное кольцо защиты в самом слабом месте — на позициях литлендцев. Эти воины не имели мотивации сражаться против Адриана, потому быстро дрогнули и побежали с укреплений. Генерал Стэтхем, командовавший обороной Палаты, перебросил на тот участок иксов. Но в тесноте уличного боя черные плащи не успевали прийти вовремя. Алые гвардейцы пробили баррикаду и открыли дыру, в которую уже готовы были хлынуть молодчики. В своей последней партии герцог Арден переиграл герцога Ориджина. Почти.
От крика «Адриан мертв!» замерло все живое на площади… кроме кайров. Иксы получили столь нужное время, вышли на позицию и атаковали гвардейцев. Бой повис в шатком равновесии, а тем временем генерал Йозеф Гор осознал случившееся и дал приказ отступать. Его осознание достигло такой глубины, что генерал спешно покинул столицу и умчал в свое имение, где принялся строчить покаянные письма в адрес временной владычицы.
Молодчики Руки Доджа тоже прекратили наступление после смерти Адриана. В горькой тоске они принялись громить и грабить окрестные кварталы. Этому траурному делу молодчики предавались до утра, пока в столицу не вошли красно-черные батальоны.
Учитывая хаос в городе, высокие лорды предпочли не расходиться по домам, а провести еще одну ночь в укрепленном здании Палаты. Никто не спешил ложиться спать. Собравшись за праздничным столом, лорды — с той или иной степенью искренности — поздравляли герцога Ориджина. Его избрание в императоры виделось решенным делом. Идея распустить алую гвардию нашла живой отклик в Палате, однако еще до знаменитой речи Ориджина его поддерживали многие лорды. На его стороне, не афишируя этого, были и генерал Хорис, и ганта Корт, и болотные колдуны. Они-то в значительной мере обеспечили покой в Палате в дни осады. Если даже шаваны остались с Ориджином в осажденном здании — куда уж дергаться остальным!
Теперь северянин горячо поблагодарил всех, кто поддерживал его. Он сознался, что считал выборы формальной процедурой. Ведь еще во времена суда над шутом Палата уже выказала ему доверие. Эрвин всегда помнил об этом, и был благодарен тем из лордов, кто также имел крепкую память.
Утром в Фаунтерру вошли батальоны кайров, усиленные рыцарями графов Эрроубэка и Флейма. Они навели порядок одним своим появлением, без помощи клинков. При виде двуцветных плащей молодчики бежали на окраины. Часть из них сгруппировалась вокруг Руки Доджа, другие всевозможными путями потянулись прочь из города. Вокруг здания Палаты воцарилась долгожданная тишь.
К недовольству баронета Эмбера, который настаивал на соблюдении регламента, высокие лорды решили сделать внеплановый двухдневный перерыв. При всем удобстве, здание Палаты не оснащено ванными комнатами. После нескольких дней без гигиены некоторые лорды уже не чувствуют себя достойными представлять свои земли. Первый секретарь смилостивился и отпустил всех по домам.
— Послезавтра, дамы и господа, мы соберемся здесь и заслушаем речь ее величества Минервы.
Баронет, как всегда, был точен в словах. В эти два дня Минерва еще оставалась временной владычицей и имела право все титулы и почести. Ей даже предложили занять дворец Пера и Меча, освобожденный людьми Адриана.
Наконец, двери Палаты Представителей открылись и выпустили лордов на солнечный свет. Тем утром стояла необычайно ясная погода…
На мертвом теле шавана нашли Перст Вильгельма и Птаху без Плоти. Даже лихие молодчики не решились украсть Священные Предметы. Птаху без Плоти передали ее хозяевам — герцогам Южного Пути; Перст Вильгельма изъяла Праматеринская Церковь.
Одноглазый Хамфри, Джонас и Мюрриэль пропали без следа. Забрали изувеченное тело Софи и ушли в неизвестном направлении. Еще долго люди Ориджина тщетно разыскивали их, чтобы наградить за верную службу. Службу не герцогу Севера, а их покойным сеньорам — лорду Айдену Альмера и леди Аланис Аделии Абигайль.
Некогда, еще летом, одноглазый рыцарь пришел на прием в клинику леди Ионы Ориджин. Он попросил не исцеления, а помощи: сир Хамфри хотел отомстить тому, кто разрушил Великий Дом Альмера. Леди Иона посоветовалась с братом, и тот в помощи отказал. Законы чести (а также Птаха без Плоти) не позволяли герцогу послать агентов за головой Адриана. Однако сир Хамфри — не вассал Ориджина, и волен делать то, что сочтет нужным. «Сестра, передай ему: согласно моим расчетам, либо в первый, либо в четвертый день заседания Палаты возникнет шанс. Если Хамфри решит им воспользоваться, пускай даст мне знать. Вот моя верительная грамота». Герцог начертал на бумаге два слова, которые в случае обыска нипочем не станут уликой, но при нужде откроют двери особняка Ориджинов — ведь написаны его рукой. «Неженка, сдохни».
Таким образом, герцог Эрвин София Джессика стал одним из горстки людей, знавших, кто и почему убил Адриана. Он велел разыскать сира Хамфри и осыпать почестями — но тот исчез.
Поразительное дело: труп Адриана Ингрид Элизабет тоже не был найден.
