Странное дело: он не увидел подле Адриана ни одного знакомого лица. Ползун-генерал ушел за алыми гвардейцами. Рука Додж повел в бой свою бесчисленную рать. Искровики, молодчики — все двинулись в атаку. Владыку окружали теперь какие-то люди из обычной черни. Бледная девка, баба с отвислыми грудями, одноглазый бандюга, голосистый кучер…
— Не стреляй, следуй плану, — сказал владыка.
Ничего иного Златая Грива не ждал. Слово Адриана — тверже булатной стали. Волчица должна положить дюжину мужиков, чтобы остальные мужики возненавидели ее. Быть может, потом они раздерут ее в клочья и изнасилуют, еще живую. Но владыка сказал так — значит, так тому и быть.
— Она славный воин, — попросил шаван, снова чувствуя странное. Он, сын Степи, молит о милосердии для волчицы! — Я вижу ее через окно. Позволь убить и избавить от страданий.
— Нет, — отрезал Адриан.
Алые гвардейцы опрокинули новую шеренгу защитников и взобрались на баррикады. Когда-то давно Златая Грива бился против них. Это — отважные люди с прекрасным оружием. Он расстрелял двадцать или тридцать из них, но тридцать первый добрался и отрубил ему руку. Он был повержен, хотя стрелял быстро, как молния. А волчица вовсе не стреляет! Они войдут в Палату и сожрут ее.
— Владыка, позволь. Всего один выстрел!
И вот тут он увидел на лице Адриана нечто странное и страшное. Отчаянье? Печаль?..
— Ты хороший воин, — сказал владыка, и холод прошел по спине шавана. В голосе владыки была… жалость?! Духи Странников, как это грустно! — Ладно. Убей.
Златая Грива вздрогнул. Он был готов стрелять, он даже высмотрел в окне тонкую черноволосую девушку. Одна плеть — и волчица сломается, как хворостина. Но почему Адриан позволил?! Слово владыки — тверже стали… Уже нет?!
Впервые в жизни Златая Грива захотел задать вопрос владыке: «Почему?!» Однако не успел. Под взглядом выпученных диких его глаз Адриан внезапно вздрогнул… и повалился наземь. Скорчился в конвульсии. На штанах расплылось мокрое пятно.
Златая Грива смотрел. И все смотрели. И время остановилось, кажется.
Алые гвардейцы еще штурмовали баррикаду, опрокидывая защитников, врываясь внутрь. Они не знали… Адриан бился в агонии, над ним стояли кучер и девка, широко раскрыв глаза.
— Владыка?.. — простонал шаван, чуть не плача от ужаса.
А громкий кучер прокричал:
— Адриан приказал стрелять Перстом! Праматерь Янмэй его наказала! Адриан велел бить Перстом — и умер! Его покарала Янмэй!
Златая Грива готов был умереть от горя, а владыка дергался на земле… Его ладонь распахнулась, пальцы задрожали в агонии — и вдруг, с предсмертною силой сжались в кулак.
В тот миг Златая Грива все понял. Он открыл огонь. Бледная страшная девка подкралась к Адриану и убила искрой. Он выстрелил — и прожег дырку в ее животе. Затем уничтожил левую грудь и правую грудь. Под огнем девка превращалась в пепел, корчась от боли, и Златая Грива орал с ненавистью и отчаяньем:
— Ты убила владыку! Сволочь!..
Тогда сир Хамфри, лейтенант гвардии великого герцога Айдена Альмера, выхватил меч и рубанул его по сухожилиям локтя. Перст Вильгельма упал, более неспособный сделать выстрел. Обратным ходом клинка рыцарь раздробил челюсть Златой Гривы. Нечеловеческая боль бросила шавана наземь. Голосистый мужик, похожий на кучера, заорал:
— Он убил Софи! Этот гад сжег Софи Перстом!..
Толпа мужиков нахлынула на Златую Гриву и принялась топтать в кровавую пыль. Последним чувством перед смертью была не боль и не страх, а горькая обида. «Эта сука Софи убила Адриана! Я же ей отомстил!..» — хотел крикнуть Златая Грива, но не смог. Растоптанные обломки ребер глубоко вонзились в легкие…
— Адриан мертв! Софи мертва! Перстоносец мертв! — мощно кричал кучер.
Все останавливалось от его голоса. Алые гвардейцы, уже одолевшие баррикаду и опрокинувшие защитников, поднимали копья к небу. Бесчисленные — невесть сколько тысяч — люди Руки Доджа замирали на ходу. Все остановилось от крика: «Адриан — МЕРТВ!»
Когда гвардия застыла в замешательстве, защитники Палаты атаковали. Искровики начали отступать от баррикад. Они были готовы погибать за владыку, но не — за мертвого владыку! Гвардейцы откатились, и лорды Палаты еще минуту медлили, боясь поверить…
А затем закричали: «Урааа! Слава Ориджину! Слава!..»
Северяне выиграли эту битву, как и многие другие. Лорды Палаты веселились и рукоплескали, видя отступление врага. Леди Иона с облегчением опустила Перст Вильгельма, Эрвин Ориджин рассмеялся, не скрывая торжества. «Слава Ориджину! Слава императору!» — радовались лорды.
Лишь леди Минерва Стагфорт пролепетала, чуть не плача:
— Но как же я? Я еще не выступала…
