Между трех столбов с мертвецами, миновав баррикады из бревен и камней, по тропке среди щитов, утыканных стрелами северян, Мира вышла на Дворцовый мост. Под ногами похрустывал снег, за спиной шаркали шаги Шаттэрхенда, хлопало знамя над головой. На башне над воротами шевелились лучники, солнце блестело, отражаясь в их шлемах. Мира шла, не сутулясь, глядя прямо в просветы бойниц. Лучники не могут убить Праматерь…
Так она вступила во дворец Пера и Меча когда-то давно. Пришла, чтобы спасти Фаунтерру от кайров, стать пьющею куклой на троне, выиграть собачьи гонки, опозориться в театре, усмирить шаванов. Тогда впереди была даже не целая жизнь, а нечто большее: два года власти над империей Полари.
Теперь Мира стояла на том же мосту, с той же Перчаткой на руке, с тем же Шаттэрхендом за спиною. Впереди было ровно три дня. На четвертый Палата изберет владыкой Эрвина Ориджина, столь своевременно брошенного ею. В тот раз входила во дворец героиней, а нынче — круглой дурой. Гордись, Минерва: ты достигла прогресса!
— Идемте же, — кивнула она Шаттэрхенду.
— Ваше величество! — ответил он, не догадываясь, как саркастично звучат эти слова.
Вместе прошагали мост. Моросил ноябрьский дождь, волосы липли к щекам.
В воротах ее встречал Уитмор:
— Ваше величество, дворец осмотрен и найден безопасным. Караулы расставлены. Вы можете пройти в свои покои.
— В мои?..
Право, это забавно: погостить три дня в спальне императрицы. Фешенебельный курорт с особенной услугой: почувствуйте себя Минервой Несущей Мир. Посетите ее любимые места: тут, в беседке, играла в стратемы с Адрианом; здесь принимала Натаниэля, когда он чуть не заморозил весь дворец; а здесь — блевала, упившись в хлам…
Дориан Эмбер ожидал ее на террасе под навесом.
— Ваше величество, с возвращением! Здесь все так знакомо, не правда ли? Будет гораздо удобнее составлять для вас планы.
Она попросила:
— Запишите такой план. Сначала два дня ностальгии: вспоминать себя владычицей и плакать о былом. Затем — позорная речь в Палате, которую никто не услышит.
Эмбер подал ей папку:
— Отпечатаны брошюры с вашим планом реформ. Взгляните: получились весьма недурно.
— К чему?.. Все равно мне не быть императрицей.
Эмбер вздохнул:
— Эх, всем бы ваши беды! Вот мне больше не быть первым секретарем — это досадно!
— Приберегите шутки для тех, кто еще может смеяться…
Мира собралась войти во дворец. Секретарь спросил:
— К вашему величеству гость. Прикажете изгнать без объяснений?
— Что еще за гость?
— Тот, кого вы меньше всего хотите видеть. Герцог Ориджин, естественно.
Откуда-то Мира знала наперед: он будет сидеть на подоконнике с двумя бокалами и бутылкой лидского орджа. Она испытала щемящее чувство: все начиналось — все заканчивается… Сказала с грустью:
— Здравствуй.
— Здравствуй, Мия. Садись, я согрел для тебя кусочек подоконника.
Она взобралась, взяла бокал.
— Эрвин, скажи… в память о былом. Почему я проиграла?
Он налил ей орджа.
— Твое здоровье, Мия-Минерва.
Эрвин звякнул бокалом об оконное стекло. Мира просто выпила.
— Мы вместе победили Адриана. Это же я разоблачила Амессина и обезвредила монахов. Я устроила диверсию на рельсах и сорвала переброску алой гвардии… Почему все славят только тебя?
Он ответил с серьезным видом:
— Прежде всего, я обаятелен.
— Ах, конечно… Что еще?
— Ну, если желаешь услышать все, то не пьяней слишком быстро. Начнем с простого: закатники и Нортвуды всегда были на моей стороне. Зимою я не вырезал их, а позволил уйти живыми и даже выдал провианта. По условиям капитуляции, они обязались голосовать за меня.
— Но они же…
— Изображали моих врагов? Да, мы решили использовать эту возможность. Весь Поларис считал их моими врагами — вот мы и поддержали заблуждение. Видишь ли, дорогая: скрытые друзья — ценный ресурс политика.
Миру покоробило. Эрвин все предвидел наперед. Как всегда, сожри его тьма…
— С болотниками было сложнее, — продолжил агатовец, покачивая бокалом. — Мирей Нэн-Клер — чистейшая янмэянка. Тщеславная, самовлюбленная, хитрая — как все вы. При равных условиях она голосовала бы за тебя, так что пришлось над нею поработать. Сперва моя матушка провела с Мирей полгода в странствиях и без устали нашептывала, в каком я восторге от болотной культуры. Потом Роберт придушил Леди-во-Тьме. Это вышло спонтанно, без моего ведома, но очень удачно. Как оказалось, для некоторых женщин труп матери — лучший подарок. А финальную точку с гордостью поставил я. Дал в помощь Мирей иксов, но снабдил их приказом: никакой агрессии, только самозащита. Мирей слишком давно не бывала в Дарквотере, ее влияние там мало. Подлинные владыки болотных земель — могучие кланы колдунов: жала криболы и цветы асфены. И те, и другие оценили, что я не стал вмешиваться в их внутренние дела.
— Слава Светлой Агате… — тоскливо обронила Мира.
Эрвин послал ей воздушный поцелуй:
— Выше нос, дорогая! Ты всего лишь проиграла — невелико несчастье. Впереди вся жизнь… проиграешь еще не раз и не два.
Она скривилась от этакой мудрости.
— А как же шаваны? Они падали ниц передо мной…
