Молодчики Руки Доджа пропали с глаз долой, многие из них спешно покидали город. Понимали, что новая власть не оставит их безнаказанными. Но десятки тысяч мещан, призванных Адрианом, не собирались уезжать. Они боролись не столько за Адриана, сколько за свое право участвовать в политических решениях. Это желание осталось в силе. Мещане собирались на площадях и в трактирах, обсуждали записи речей из Палаты, вырабатывали свое мнение. Посылали делегатов к лордам с требованием услышать и учесть.
Площадь перед собором Вильгельма была особенно наводнена людом. Изначально здесь базировалось боевое братство. Когда в город вошли кайры, сюда отступили мещане — чтобы, с помощью братьев Вильгельма, дать северным убийцам отпор. Но кайры воздержались от побоища и ограничились контролем над центральными кварталами. А площадь и собор Вильгельма стали центром городской политической жизни. Тут без конца крутили речи, записанные в Палате. Выступали старейшины гильдий и лидеры толпы, высказывали идеи — зачастую наивные до смеха, но иногда вполне разумные. Все чаще и тверже звучало: расширить состав Палаты, включив в нее представителей всех сословий. Новому императору, кто бы им ни стал, придется иметь дело с политически активной чернью. Впрочем, Эрвин смотрел на это философски: сначала надо выиграть выборы, а там уж решим.
Несмотря на многолюдность, проезд к собору был открыт. Карета Ориджинов промчала между толпами мещан и остановилась у портала.
— Тихо сиди в кабине, не смей никого лечить, — велел Эрвин сестре и вошел в собор.
Как оказалось, его приказ был не лишен смысла: прямо в притворе храма расположился лазарет. Многие пострадали в драках с молодчиками, другие застудились в сыром холоде ноября. Лекари Церкви Праотцов принимали множество больных, и Эрвин возрадовался, что Иона об этом не знает.
В левом нефе собора расположился не то приемная, не то канцелярия. Святые отцы принимали мещан с их запросами, обещали довести до ведома приарха, чтобы тот, в свою очередь, повлиял на Палату. Церковь Праотцов взяла на себя роль посредника между лордами и чернью. Впрочем, почему — взяла? Исторически она играла эту роль много веков, вплоть до прошлого десятилетия. Праматери опекали лордов, Праотцы — простой люд. Так было всегда, за исключением мерзких лет правления Галларда Альмера.
А в правом нефе разместил свою приемную сам Франциск-Илиан — фактический приарх Праотеческой Ветви. Отгородившись от лишнего шума двойной тяжелой шторой, он восседал за столом и попивал вино. Напротив него сидела Минерва. Эрвин заподозрил было сговор, но заметил капли дождя на ее волосах и бровях. Мира пришла сюда всего минутами раньше.
Эрвин поцеловал ей руку:
— Миледи…
Отвесил поклон Франциск-Илиану:
— Поздравляю с избранием, ваше преосвященство. Рад, что справедливость восстановлена.
Пророк радушно приветствовал его, усадил в кресло и угостил горячим вином.
— Милорд, благодарю, что приняли приглашение. Мне нужно обсудить с вами дело, не лишенное некоторой деликатности.
Эрвин пожал плечами:
— Если речь о краже моей Ульяниной Пыли, то я не питаю обиды.
— Пыль принадлежит не вам, а Церкви! — огрызнулась Мира. — Во благо Церкви я и применила ее.
Пророк поднял руки:
— Нет, нет, речь совсем не об этом. Все гораздо любопытней… Я начну с небольшой предыстории. Ваша славная победа при Первой Зиме положила конец проискам Кукловода. Однако два серьезных конфликта остались и лишь затихли до поры, как хроническая болезнь угасает после приступа, но всегда способна разгореться вновь. Один — это вражда Адриана с Севером, второй — борьба простого люда с произволом знати. Замечу, что последний конфликт только обострился из-за военных лишений. По моему опыту, конфликты такого масштаба никогда не решаются мирным путем. Рано или поздно неминуемо наступает взрыв, и единственный способ сократить жертвы — сделать столкновение контролируемым.
Испив горячего вина, пророк продолжил:
— В марте сего года талантливый ученый изобрел устройство записи звука. Я приобрел его для нужд Церкви, однако позволил и Адриану воспользоваться им. Воззвание Адриана привело к последствиям: простой люд вовлекся в политику и наводнил Фаунтерру. Конфликт сделался более напряженным, но сосредоточился в пределах одного города, причем — на виду у всех заинтересованных сторон. Простой люд питает большое доверие к Церкви Праотцов. Ее правитель получил бы возможность управлять развитием конфликта. Столкновения нельзя было избежать, но можно — смягчить его последствия. Для этого мне следовало надеть мантию приарха. К несчастью, здесь план дал сбой: Амессин обошел меня, подкупив кардиналов.
Эрвин поразился:
— До сих пор не понимаю! Кардиналы — ветхие старцы. Зачем продаваться, стоя на пороге смерти? Деньги не заберешь на Звезду!
