Все знают Грейс — столицу маркизов Грейсенд. А вот городок Винслоу отстоит от знаменитого соседа всего на тридцать миль и теряется в его тени. Только и помнят люди, что Винслоу — это где-то возле Грейса: или на палец выше по карте, или на полпальца ниже. А меж тем, за последний год в Винслоу случились три важных события.
Во-первых, город посетил граф Куиндар из Шиммери и провел встречу с местным духовенством. Теологический диспут сопровождался застольем. В миг высшего накала спора граф вскричал: «Нет, это решительно невозможно! Несмотря на все ваши доводы, я отказываюсь считать вином жидкость, поданную к столу!» Затем он пообещал прислать в Винслоу восемь бочек шиммерийского вина, чтобы здешние отцы церкви познали подлинный вкус напитка богов и не питали греховных заблуждений. С тех пор священники ждут судна из Шиммери. Говорят, они разработали тайный сигнал: если в час утренний песни колокол приморской церкви ударит не восемь, а девять раз — значит, заветный корабль прибыл.
Во-вторых, леди Валери Грейсенд родила здесь, в Винслоу, двойню. И не абы какую, а пару крепышей, каждый по шесть фунтов весу! Муж леди Валери, отставной генерал, был приглашен читать курс военной истории в университете Фаунтерры. Сколько он ни убеждал жену, она наотрез отказалась ехать с ним: столичные волнения придадут молоку желчный вкус, отчего характер мальцов испортится. На время вскармливания молодая мать осталась жить в провинции.
А в-третьих, однажды в Винслоу приехал видный палач. О нем-то и пойдет наш рассказ.
Как известно, палачи не приезжают просто так: должна быть причина в виде преступления. Имелась она и в данном случае: кучер зарезал священника из портовой церкви. Злодеяние удивило горожан, ведь отец Фарнсворт был тихим человеком и не имел врагов. Благословлял моряков перед плаваньем, исповедовал после, пристраивал церковную почту на попутные суда. В своих проповедях мирно распекал жуликов да пьяниц, никогда не касаясь страшных событий, вроде войн и мятежей. Все уважали отца Фарнсворта, в том числе и кучер Пелмон, который служил ему много лет. Одним дождливым майским днем Пелмон вез хозяина в особняк леди Валери Грейсенд. Остановил карету у ворот, спрыгнул с облучка, зашел в кабину — и саданул священника кинжалом в грудь. Позади кареты ехали два стражника. Они подоспели минуту спустя и застали Пелмона прямо над трупом.
На что надеялся кучер? Как думал скрыть столь вопиющее убийство?.. Сложно сказать. Возможно, был пьян: при нем нашли флягу с ханти. Так или иначе, личность душегуба не составляла загадки — иных подозреваемых, кроме кучера, просто не имелось. Отец Фарнсворт ехал в карете один, а скачущие позади стражники заметили бы, если б кто-нибудь подсел. Вина Пелмона была очевидной, суд прошел за день. Убийце священника полагалась суровая кара: смерть путем сожжения. Закон позволял заменить костер виселицей, если преступник раскается. Пелмон упрямо отрицал свою вину. Барон Винслоу, исполнявший роль судьи, приговорил его к сожжению и вызвал палача. С его приезда и начинается любопытная часть истории.
Уолтер Джейн Джон, мастер гильдии экзекуторов, — так именовался этот видный человек. Он был шести футов росту и столь широк в плечах, что в двери темницы входил бочком. Окладистая борода с проседью подчеркивала мужественность лица. За спиною висел топор, отсекший не одну голову; лезвие было заботливо одето в кожаный чехол.
Барон Винслоу лично встретил его и вручил необходимые бумаги. Кое-что в документах удивило палача.
— Требуется не только казнь, но и силовое дознание?
— Да, мастер.
— Но вина уже установлена судом. Зачем пытать того, кто и так приговорен?
— Допускается смягчение наказания, если убийца раскается. Выбейте признание у этого идиота — ему же самому будет лучше!
Уолтеру не пришлось по душе слово «выбить». Он не любил допросную часть ремесла, отдавая предпочтение наказаниям. Казнь полна благородства и сурового величия, а допрос под пытками обнажает все самое низкое, что есть в человеке. Палач учтиво возразил барону:
— Милорд, в протоколах указано, что кучер Пелмон не признал вину, хотя был уведомлен о возможном смягчении казни. Если человек осознанно выбрал гибель на костре, в праве ли мы силою навязать ему петлю?
Барон Винслоу выдал гневную тираду. Тот, кто заколол священника, как свинью, не может считаться человеком! И ничего он не выбирал осознанно, а просто допился до горячки! Вечно прикладывался к фляге с ханти, вот черти в голове и поселились. Он даже не смог объяснить, зачем убил! На суде спрашивали раз десять — а он ни «бе», ни «ме». У табуретки больше сознания, чем у этого пьянчуги!
Палач спокойно ждал, скрестив руки на груди. Барон истратил гнев и сказал тише:
